- О, дружище Том, как твое ничего? - воскликнул Леви и попытался сдвинуть с ним кулаки - его обычная ошибка. - Да, точно, у нас собрание. Я уже иду. Эта рождественская история - бред собачий.
- Абсолютная бредятина, - согласился Том, убирая с лица густую светлую челку. - Здорово, что ты… хочешь бороться и все такое.
Впрочем, иногда - вот как сейчас - Леви замечал в Томе какую-то нервозную почтительность, словно тот боялся, что Леви достанется приз, за которым Леви и не думал гнаться.
Тут же выяснилось, что пришли только белые ребята. Ни Глории и Джины, двух латиноамериканок, ни братана Джамала из «Музыки мира», ни иорданца Халеда из «Музыки на DVD» - были только Том, Кенди и приземистый, веснушчатый парень по имени Майк Клаусси, который работал на третьем этаже в отделе попсы и которого Леви почти не знал.
- А где все? - спросил Леви.
- Джина обещала прийти, но… начальник отдела повис у нее на хвосте, глаз не спускал с нее, так что… - объяснила Кенди.
- Но она обещала прийти?
Кенди пожала плечами, а затем взглянула на него с надеждой, как и прочие. Леви посетила уверенность, что пока он не заговорит, никто не заговорит, - то же странное чувство преследовало его и в школе. Он пользовался авторитетом, и это имело какое-то сложное и невысказанное отношение к цвету его кожи - слишком глубокое, чтобы он мог его измерить.
- В общем, есть черта, которую переходить нельзя, ниже которой нельзя опускаться. И эта черта - работа на Рождество. Вот так и никак иначе. - Леви размахивал руками сильнее, чем требовал его темперамент, потому что этого, кажется, ждали его слушатели. - Я считаю, что мы должны выразить протест. Действием. Получается, что, если ты не на полной ставке и отказываешься выйти на Рождество, ты можешь распроститься со своей работой. По-моему, это бред.
- А как это - выразить протест действием? - спросил Майк. Он был дерганый - много двигался, когда говорил. Интересно, подумал Леви, каково быть таким маленьким, розовым, нервным и смешным. Размышляя над этим, он, наверное, смотрел на Майка хмуро, поскольку паренек совсем разволновался, сунул руки в карманы и тут же снова их вытащил.
- Ну, например, устроить сидячую забастовку, - предложил Том. Он держал пачку табака German Drum с сигаретной бумагой и хотел свернуть самокрутку. Повернувшись к двери и согнув свой медвежий торс, он пытался уберечь этот замысел от ветра. Леви, на дух не переносивший табак, помогал Тому, стоя прямо перед ним и играя роль живого щита.
- Сидячую забастовку?
Том начал было объяснять, что это такое, но Леви, поняв, к чему он клонит, прервал его.
- Эй, я не стану сидеть на полу. Никакого пола не будет.
- Ты и не должен… это необязательно. Мы можем и выйти. Походить у магазина.
- Ага, только выйди - и ты дойдешь до биржи труда, - сказала Кенди, достав из кармана окурок Мальборо и прикурив от зажигалки Тома. - Бейли об этом позаботится.
- Ни одна зараза отсюда не двинется, - сказал Леви, беспощадно пародируя Бейли: резкие петушиные рывки его неуклюжей головы и скрюченную фигуру, превращавшую его в четвероногое животное, которое только что освоило прямохождение. - Ни одна зараза не выйдет из этого магазина, или ее вышвырнут из этого магазина, потому что из этого магазина ни одной заразе ходу нет и быть не может.
