Конкурсы «Жаркие танцы» и «Баллада возлюбленных» не выявили победителей, объявили для определения лучших, как в футболе по пенальти, конкурс «Мой первый сексуальный опыт». Два первых рассказа поразили своей неискренностью и откровенным враньем.
Один сотрудник пересказал рассказ Бунина, не сославшись на автора, пьяная женщина из филиала, забыв об условиях конкурса, рассказала о последней поездке в Египет, где ее поразил инструктор по дайвингу, лишив ее девственности после четвертой операции по восстановлению девственной плевы: она готовилась к пятому браку с пожилым состоятельным импотентом.
Поехала в Египет потренироваться на местных, наслушавшись подруг, что они работают, как звери. Это было правдой: инструктор была неистов, как динамо-машина, и для него бухгалтер была первой женщиной: до нее он тренировался на домашних животных и прочей живности. Он выцыганил у нее корпоративный мобильный телефон, а она написала, что его украли у нее в метро вместе с пропуском. Неприятности с администрацией компенсировались жаркими воспоминаниями о подводном сексе.
Особо яркой оказалась искренняя и непритязательная история охранника из центрального офиса, который рассказал, как жаркой июльской ночью в деревне под Воронежем после свадьбы троюродного брата он был изнасилован его матерью, своей теткой.
Все были потрясены этой античной трагедией, он получил звание «Мистер корабль», кофемолку с логотипом банка и благосклонность референта по ценным бумагам, женщины тонкой и любящей людей из народа.
У дверей VIP-зала разыгрывалась своя драма: хозяин отсмотрел уже девять претенденток на роль пленительной рабыни, но все никак не мог определиться. Девушки, предлагавшие себя, были разными, но в их глазах он читал всего одну фразу: «Хочу денег – и все!»
Это оскорбляло его эстетическое чувство художника межличностных отношений, он хотел иллюзии, и он ее получил, выходя из туалета, предварительно проверенного охраной, – в прошлом году был прецедент: там спряталась одна пьяная девушка и набросилась на хозяина, напугав его до смерти. Так вот на выходе из места облегчения он увидел нашу героиню во всем шике и блеске и запал сразу и бесповоротно. Он подошел, она представилась, и пьеса, сыгранная уже не раз, развернулась во всех нюансах.
Они прошли в его каюту-люкс, где все было готово для пленительной ночи с незнакомкой, – хозяин любил Блока, мог прочесть много стихов поэтов Серебряного века, но времени тратить не стал: до утра оставалось несколько часов, утром он должен был быть в правительстве. Делу время, а потеха сидела рядом и дрожала от волнения.
– Съешь что-нибудь, – сказал он ей, аккуратно снимая брюки. Потом, не обременяя себя ласками и словами, он взял ее, не заметив титанических усилий по подготовке этой судьбоносной ночи, умилившись лишь дракончику на попке – поза позволяла рассмотреть его в деталях. На финише зазвонил телефон, и он, сдерживая возбуждение, ответил жене, что у него все хорошо – это было правдой. Оттолкнув использованное тело, он ушел в душ, где под шум струй меланхолически подумал: «Как же все это скучно!»
Не прощаясь, он закрыл дверь, легко и пружинисто прыгнул в катер и собранно и четко принялся думать о сегодняшних терках, которые принесут ему еще пару сотен лимонов, которые он никогда не сумеет потратить.
Девушка осталась лежать в номере, оглушенная и оплеванная произошедшим. Ей никогда до этого не было так противно, она еще не знала, что завтра ей принесут на рабочий стол конверт, где будут лежать пятьсот долларов и письмо из кадров: «Банк в Ваших услугах не нуждается, спасибо за сотрудничество».
Сергеев жил в маленькой квартирке на набережной, в спартанской обстановке и в стерильной чистоте. Страсть к порядку у него была болезненной, он выгнал первую жену лишь за то, что та чистила картошку на обеденном столе, не подложив газету. Она ушла, ничего не поняв до сих пор, стала лесбиянкой и вообще не готовит.
Распорядок дней недели у Сергеева был железнее тюрьмы строгого режима: понедельник – день личных переживаний, вторник – преферанс с компанией друзей студенческой поры, среда – стирка и уборка, четверг – секс с приходящей Ниной, строго с семи до десяти. Сначала ужин, потом прелюдия, всегда одна и та же: он сажал ее голую на телевизор, и она сидела с раздвинутыми ногами, а он смотрел на нее вместо программы «Время» – вот такой затейник, бляха-муха. Если у него возникало дополнительное желание после десяти, он не продолжал, заканчивал свидание, не нарушая заведенного порядка. Нина уходила, он готовился ко сну и засыпал на правом боку, следуя рекомендациям своего врача не нагружать сердце.
