сказать трудно, думаю, что Сереже Топленинову. Во всяком случае М. А. горячо

поддержал это предложение. Уселись за круглый стол, положили руки на столешницу,

образовав цепь, затем избрали ведущего для общения с духом — Сережу Топленинова.

Свет потушили. Наступила темнота и тишина, среди которой раздался торжественный и

слегка загробный голос Сережи:

— Дух, если ты здесь, проявись как-нибудь. Мгновение... Стол задрожал и стал

рваться из-под рук. Сережа кое-как его угомонил, и опять наступила тишина.

— Пусть какой-нибудь предмет пролетит по комнате, если ты здесь, — сказал наш

медиум. И через комнату тотчас же в угол полетела, шурша, книга. Атмосфера

накалялась. Через минуту раздался крик Вани Никитинского:

— Дайте свет! Он гладил меня по голове! Свет!

— Ай! И меня тоже!

Теперь уж кричал кто-то из женщин:

— Сережа, скажи, чтобы он меня не трогал!

Дух вынул из Жениной прически шпильку и бросил ее на стол. Одну и другую.

Вскрикивали то здесь, то тут. Зажгли лампу. Все были взъерошенные и взволнованные.

Делились своими ощущениями. Медиум торжествовал: сеанс удался на славу. Все же

раздавались скептические возражения, правда, довольно слабые.

Наутро обсуждение продолжалось. Ленка Понсова сказала:

— Это не дача, а черт знает что! Сегодня же стираю (мимическая сцена), завтра

глажу (еще одна сцена) и иду по шпалам в Москву (самое смешное представление).

Утром же в коридоре наша „правдолюбка" Леночка Никитинская настигла Петю

Васильева и стала его допытывать, не имеет ли он отношения к вчерашнему проявлению

духа.

— Что вы, Елена Яковлевна?

56

Но она настаивала:

— Дайте слово, Петя!

— Даю слово!

— Клянитесь бабушкой (единственно, кого она знала из семьи Васильевых).

И тут раздался жирный фальшивый Петькин голос:

— Клянусь бабушкой!

Мы с М. А. потом долго, когда подвирали, клялись бабушкой...

Волнение не угасало. Меня вызвала к себе хозяйка дома Лидия Митрофановна и

спросила, что же все-таки происходит.

Отвечать мне пока было нечего.

Второй сеанс состоялся с участием вахтанговцев, которые, хоть и пожимали

плечами, но все же снизошли. Явления повторялись, но вот на стол полетели редиски,

которые подавались на ужин. Таким образом проявилась прямая связь между духом

бесплотным и пищей телесной... Дальше я невольно подслушала разговор двух

заговорщиков — Маки и Пети:

— Зачем же вы, Петька, черт собачий, редиску на стол кидали?

— Да я что под руку попалось, Мака, — оправдывался тот.

— А! Я так и знала, что это вы жульничали.

29

Они оба остановились, и М. А. пытался меня подкупить (не очень-то щедро: он

предлагал мне три рубля за молчание) . Но я вела себя как неподкупный Робеспьер и

требовала только разоблачений. Дело было просто. Петр садился рядом с М. А. и

освобождал его правую руку, в то же время освобождая свою левую. Заранее под пиджак

Мака прятал согнутый на конце прут. Им-то он и гладил лысые и нелысые головы, наводя

ужас на участников сеанса.

— Если бы у меня были черные перчатки, — сказал он мне позже, — я бы всех

вас с ума свел...

Мирное наше житье нарушили слухи, что „пошаливают" бежавшие из ближайшего

лагеря уголовники. И действительно, слухи печально подтвердились: недалеко от Пети

была вырезана целая семья из пяти человек. Позже застрелили аптекаря в поселке при

станции Крюково.

57

Как-то ночью, когда почти все в доме легли спать, с соседней дачи раздался

женский крик:

— Караул! Помогите! Помогите!

Поднялась страшная суматоха. Все выскочили кто в чем был. Жорж выбежал с

ружьем и пальнул несколько раз в пространство. Мои подопечные собаки, Вертушка и

Буян, дрожа, спрятались на террасе под стол.

У Никитинских Сережа лежал в постели, но еще не спал. Лена спросила:

— Сережа, ты слышал? Он ответил:

— Да. Я читаю „Анну Каренину".

Ваня встал на защиту своей семьи у двери на лестницу. Он стоял в одних

„исподних", в пальто, с кепкой на голове. В руках он держал тяжелый канделябр.

Несмотря на тревожную обстановку — кто-то кричит, кто-то бежит, кто-то палит из

ружья, у меня ноги от смеха так и подкосились, глядя на этого рыцаря в подштанниках!

К счастью, на даче ночевал Петя, который с револьвером и отправился в соседний

дом. Никаких бандитов там не оказалось. Просто с крыши спрыгнула кошка на другую

крышу, пониже. Пробегая по кровельному железу, она, конечно, произвела шум,

подчеркнутый и усиленный еще ночной тишиной, но натянутые нервы обитательниц дома

не выдержали. Наутро все друг над другом смеялись, изображая в лицах все

происшествие. И опять зажили тихо, наслаждаясь летом. Оно стояло чудное — ясное и

благоуханное.

Мы все, кто еще жив, помним крюковское житье. Секрет долгой жизни этих

воспоминаний заключается в необыкновенно доброжелательной атмосфере тех дней.

Перейти на страницу:

Похожие книги