В известном смысле скорость выступила новой универсальной религией современного мира со свойственным ему логикой «расколдовывания», утратой трансцендентного смысла и принудительной калькулируемостью. После того, как Бог перестал быть надежным духовным пристанищем для людей, не желающих мириться со своей смертностью, в продолжительность отдельно взятой жизни стали стараться втиснуть все больше действий, событий и развлечений. Перегони свою скоротечную жизнь, внушала субъекту культура модерна, преодолей ее ограничения изнутри! Двигайся и действуй быстрее, и тогда ты сможешь ощутить полноту бытия и обретешь бессмертие вопреки неизбежному приближению тела к смерти!
Развитие современного капитализма и все более скоростных технологий транспорта и связи питалось беспокойным стремлением современных людей к самотрансценденции и вместе с тем питало его. Некоторые полагали, что скорость индустриальной культуры разрушила саму возможность вдумчивой и созерцательной позиции и упразднила глубокие смыслы. Еще в 1825 году Иоганн Вольфганг фон Гёте описывал современную жизнь как господство силы, в отношении которой он использовал прилагательное
В нашем веке, любезный друг, все становится
Фауст явно был знаком с этим «вихрем времени» не понаслышке. В его нетерпеливом стремлении к познанию и скорейшей самореализации отразилась надежда компенсировать отсутствие божественных гарантий в жизни человека. Для Фауста ускорить темп означало стать «ultra», «veloziferisch». Заполнить место, которое прежде занимал Бог, смыслами, рожденными внутри человеческого духа (хотя и недолговечными).
Если Гете считал современную скорость явлением дьявольским, то многие другие видели в ней источник религиозного восторга и экстатических переживаний, залог непрерывного движения, что-то, что позволяет преодолеть разрыв между имеющими предел физическими ритмами человеческой жизни и темпами социального и технического прогресса. Скорость размывала жесткие границы современной индивидуализации, подготавливая личность к новым видам связей, уз и отношений, то есть как раз к тому, что составляет смысл религии в изначальном этимологическом смысле слова. В 1917 году Блез Сандрар писал:
Глаза. Руки. Вращение колеса. Парение крыла. Путешествие голоса по проводу. Твое ухо у трубки. Твое чувство направления. Твой ритм. Ты отливаешься в мир, в форму собственного черепа. Твой мозг опустошается. Неведомые недра, где ты срываешь могущественный цветок взрывчатки. Таинственная – подобно религии – таблетка активизирует твое пищеварение. Теряйся же в лабиринте магазинов, где ты отрекаешься от себя и становишься всеми[188].
С (восторженной) точки зрения Сандрара, скорость современной жизни порождает возможность интенсивного внетелесного опыта. Скорость реформировала чувственное восприятие, превратив его в путь к новому, безбрежному чувству общности и сопричастности. Скорость освободила тело от неумолимых биологических ритмов и мер, тем самым остановив часы человеческой смертности.
