О медленности полностью

И Хироси Сугимото, и Михаэль Везели порывают с таким пониманием фотографии и современной темпоральности. Поскольку оба фотографа возвращают нас к ряду важнейших мест модерной индустриальной культуры и мобильности – классическому кинотеатру, железнодорожному вокзалу, – то зритель не может в полной мере отождествить себя с этими снимками, осуществить окончательный перцептивный синтез. Вместо упрощенного понимания современной темпоральности как отдающей кайросу предпочтение перед хроносом, а коротким вспышкам внимания – перед длительной сосредоточенностью, Сугимото и Везели представляют современное время как незавершенный массив разнородных длительностей и возможных историй. Ничье отдельно взятое восприятие, ни одна частная точка зрения, ни один богатый смыслами временной срез никогда не смогут исчерпать всего того, что помогает увидеть и познать опыт. Снимки обоих фотографов выявляют соседство разных временны́х слоев и траекторий, а особая техника съемки с открытым затвором определяет настоящее как обладающее принципиально разомкнутыми горизонтами и неподвластное в своей множественности никакому (фотографическому) стремлению к завершенности и синтезу. Таким образом, замедленность фотосъемки с открытым затвором позволяет отказаться от одностороннего понимания современной темпоральности как режима «решающих моментов», интенсивного присутствия и катастрофической единичности. Она позволяет зрителю увидеть различные скорости и протяженные длительности, управляющие современной культурой из-под внешнего слоя прогресса, упрямой спешки и травматической прерывности. В понимании Сугимото и Везели выбор в пользу стратегий медленного означает готовность встречать стремительную современность с широко открытым затвором. Медленное зрение противостоит высокомерным попыткам достичь исчерпывающей перцептивной интерпретации и признает незавершенный характер, неизбежные пробелы, запаздывание и открытость как восприятия, так и художественной репрезентации. Медленное ви́дение – порождение нашей стремительной эпохи и вместе с тем реакция на нее – рассматривает человеческую неспособность добиться полного синтеза как величайшую возможность и достижение современности, как единственно возможную плодотворную почву для того, чтобы стать современниками своей эпохи и осознать: никакое настоящее не бывает полностью прозрачным для самого себя.

Все это подводит к вопросу о статусе человеческого тела и телесной деятельности в фотографических сериях Сугимото и Везели. На первый взгляд, присутствующая в творчестве обоих авторов техника съемки с открытым затвором проявляет симпатию ко всему долговечному: к архитектуре и неподвижным объектам – отдавая им предпочтение в сравнении со всем подвижным и текучим, а именно телесным и изменчивым, – в результате чего фигура человека как будто стирается из визуального поля. Не оказываются ли творческие решения обоих фотографов, изымающие непредсказуемую человеческую телесность из видимого пространства, в конечном счете на руку овеществляющей политике индустриального и постиндустриального капитализма, которая проявляется в тенденции изображать архитектурные постройки как захватывающее дух зрелище, очищенное от всего случайного и непредвиденного, что связано с жизнью и деятельностью их (построек) обитателей[72]? Если овеществление под знаком потребительского капитализма XX века представляет собой, как утверждал еще в 1940‐е годы Теодор В. Адорно, не что иное, как процесс забвения[73], то не принимают ли активного участия в этом процессе и снимки Сугимото и Везели, благоговейно запечатлевающие великолепие – объектность – материальных форм и забывающие о населяющих эти пространства людях – субъектах? Словом, не приобщает ли нас современная эстетика медленного к овеществляющей тенденции, свойственной культурной индустрии эпохи модерна и обществу спектакля эпохи постмодерна?