Слишком строго, ты полагаешь, лишать принцев вольности в речах, которой не лишены и нищие? Ты скажешь: это не власть, а рабство? Как? Разве не сознаешь, что в доступных нам вещах ты не свободен? Вольно тем, кто тихо существует в толпе, чьим талантам трудно прорваться наверх, чьи пороки в тени. Но вы — другое. Ваши дела и речи подхватывает молва, и никто не обязан радеть о славе более вас: дурная или добрая, ваша слава достигнет всех. Для тебя невыполнимо многое, что твоей милостью легко для нас. Я не боюсь ходить один в любой части Города, нет охранников, нет меча ни у бедра, ни дома. Тогда как ты во времена мира, тобой же дарованного, вынужден жить среди оружия. Тебе не скрыться от своего счастья: куда бы не отправился, оно обступает тебя, провожает огромным шествием. Таково рабство великого — невозможность стать малым. Однако эту неволю ты разделяешь с богами. Такими же крепкими узами их держит небо: спуститься вниз для них так же невозможно, как для тебя — небезопасно. Ты прикован к своей вершине. Наши передвижения заметны немногим; мы свободны выходить, возвращаться, переезжать, не привлекая всеобщего внимания. Тебе скрыться не проще, чем солнцу. Вокруг тебя сияние, на которое обращены все взоры. Думаешь, ты выходишь? Нет — восходишь! Нельзя сказать слово, чтобы его не услышали народы земли. Нельзя разгневаться, чтобы все не затрепетало. Ведь когда поражаешь кого-то, вокруг него сотрясается мир. Падение к молнии, опасное для немногих, вызывает страх у всех. Так и взыскания высших более устрашают, чем вредят. И ясно почему: люди помышляют не о сделанном, но о том, что́ способен сделать всемогущий. К тому же если частных лиц устойчивее делает терпение, итог прожитых обид, то царям лучше поддерживать свою устойчивость кротостью. Поскольку частым мщением он подавит вражду немногих, а возбудит всеобщую. Нужно, чтобы желание карать прошло раньше, чем исчезнет причина. Иначе царская жестокость, уничтожая, умножит число врагов. Срубленное дерево прорастает многими побегами, и подрезанный куст поднимается густой порослью. Так и на место отдельного казненного станут его родители и дети, родные и друзья.
