Эта казула была получена от английского короля, крайне нечестивого человека, врага Церкви, прозванного Руфусом из-за рыжих волос, которого Господь поразил во время охоты стрелой его же фаворита[275]. Поскольку он не хотел тратить собственные средства, то послал одного монаха к аббату Баттла[276] с приказом выдать пятнадцать марок серебра[277]. Когда аббат отказался, король решил обобрать монастырь силой, и тогда аббату пришлось против воли выплатить пятнадцать марок. За счёт этого кощунственного мошенничества, или, скорее, нескольких святотатственных поступков, была приобретена та казула. Она вся состояла из обмана, ибо и её покупка, и её изготовление, очевидно, сопровождались святотатством. Когда после удара молнии её части отправили для осмотра, то выяснилось, что она не стоит и половины уплаченной за неё суммы. Когда изучили, из чего сделана эта казула, оказалось, что покупателя крупно обманули. В то время как остальные церковные облачения не пострадали, эта казула оказалась совершенно испорчена, хотя продавец, похоже, избежал должного наказания.
Незадолго до этого события монах, чья совесть была нечиста, увидел такой сон. Образ распятого Господа, казалось, сошёл с креста, из его рук, ног и бока капала кровь. Пройдя через середину хора, монах услышал: «Если ты не сознаешься, то умрёшь». Он проснулся сильно испуганным, и до тех пор, пока не сознался, пребывал в опасности. Когда же он исповедовался, то полностью подтвердил справедливость суждения. Из-за свалившейся на них беды ежегодно, в день этого происшествия, они установили пост и раздачу милостыни, ежедневно служили мессу Блаженной Деве Марии и, кроме того, по воскресеньям, мессу в честь Рождества Господня у алтаря святого Михаила. Но давайте поспешим к остальным событиям.
В год, последовавший за первым бедствием — примерно, месяца через четыре — один монах из числа священнослужителей, бывший капеллан моей матери, человек, с виду религиозный, но и тогда, и впоследствии безнадёжно преданный чудовищным порокам, от которых не мог удержаться без чужой помощи, начал быстро слабеть. Через два дня, уже будучи при смерти, он начал метать во все стороны злобные взгляды. Когда знавшие его подлинную натуру спросили его, что он видит, он ответил: «Дом полон диких людей». Когда они поняли, что он увидел угрожавших ему демонов, то стали понуждать его наложить на себя крест и воззвать к Блаженной Богоматери. «Я бы надеялся и уповал на неё, — сказал он, — если бы эти
На кладбище того монастыря готовились к погребению усопшего монаха, но могильщик не мог вспомнить, рыл ли он раньше в этом месте могилу. Он продолжал копать и, углубившись, нашёл доску, которую обычно клал поверх гроба. Сняв её, он обнаружил, что могила почти пуста, не считая накидки, обычно именуемой капюшоном, внутри которой сохранилась голова, да сандалий, набитых соломой (как поступали во времена, когда было совершено то погребение, чтобы они лучше сидели на ноге) в изножье гробницы, но между ними ничего не было. Когда нам сообщили о находке, мы, увидев в этом тайну и неведомый нам смысл, выразили удивление непостижимостью промысла Божьего. В этом чуде заслуживает внимания то, что голова осталась на месте, в то время как тело было унесено Бог знает куда.
Я слышал нечто подобное от блаженной памяти архиепископа Манассии[279], почившего в бозе несколько лет назад, и более подробно — от монахов Сен-Реми, что в Реймсе[280]. Артольд, архиепископ того диоцеза, был погребён в ногах у святого Ремигия. Много позже во время реконструкции здания его останки хотели извлечь из могилы, но когда вскрыли гробницу, то не нашли там ничего, что могло бы остаться от его тела, а из облачения обнаружилась только казула без каких-либо следов разложившейся плоти, ибо она выглядела совершенно незапятнанной[281]. Действительно, если бы его тело полностью сгнило, то на казуле остались бы следы разложения. Как свидетельствует святой Григорий, и в наши дни можно видеть случаи повторения суда Божьего над телами грешников, явно незаслуженно погребённых в освящённой земле[282].
