Облачённый в эту мантию поверх туники тирского пурпура[405], верхом на лошади в сопровождении нескольких рыцарей он направился в церковь. Войдя внутрь, он остановился у распятия, его спутники разбрелись к иконам разных святых, и тут он попался на глаза прислужникам заговорщиков. Обитателям епископского дворца дали знать, что Жерар де Кьерзи (его так звали, потому что он владел означенным замком[406]) вошёл в церковь для молитвы. Спрятав мечи под плащами, брат епископа Роригон с соучастниками прошёл через сводчатую галерею к месту, где тот молился. Он расположился у подножия колонны, неподалёку от кафедры, почти посередине церкви. Поскольку ещё не совсем рассвело и в огромном соборе почти никого не было видно, его схватили сзади прямо во время молитвы. Он молился, откинув мантию за спину и сложив руки на груди. Один из нападавших схватил мантию и зафиксировал его ею так, что он совершенно не мог шевелить руками. Поймав его таким образом, епископский управляющий сказал: «Попался». С обычной серьёзностью Жерар обратил на него взор (ибо тот был один) и, глядя на него, сказал: «Поди прочь, грязный развратник!» Но управляющий крикнул Роригону: «Бей его!», — и, схватив меч левой рукой, ударил его между носом и бровью. Осознав случившееся, Жерар сказал: «Ведите меня, куда хотите». Затем они начали наносить ему удары и душить, и он в отчаянии изо всех сил закричал: «Святая Дева, помоги мне!» Он произнёс это, претерпевая невыносимые мучения.
Два архидиакона той церкви, Гальтерий и Гвидо, были в сговоре с епископом. Гвидо также был казначеем и владел домом, примыкавшим к собору с другой стороны. Вскоре из этого дома выскочили двое слуг, подбежали к Жерару и приняли участие в его убийстве. Ибо принесённая ими кощунственная клятва гласила, что когда люди из епископского дворца начнут действовать, людям из этого дома следует немедленно прийти им на помощь. Когда ему перерезали глотку, перерубили ноги и нанесли другие раны, и он захрипел в предсмертной агонии в нефе церкви, несколько священников, находившихся на хорах, и какие-то бедные женщины, ходившие вокруг с молитвами, зашикали на них, но, полумёртвые от страха, не посмели закричать открыто. Когда убийство свершилось, два избранных рыцаря вернулись в епископский дворец, там же наряду с архидиаконами собралась городская знать, тем самым выдав свою причастность к заговору.
Тут королевский прево, очень умный человек по имени Иво, собрал королевских людей и бюргеров Сен-Жана, патроном которого был Жерар.[407] Они напали на дома заговорщиков, разграбили и сожгли их, а самих инсургентов выгнали из города. Архидиаконы и знать повсюду преследовали убийц Жерара, демонстрируя свою верность отсутствующему епископу.
Епископ пребывал в Риме, наслаждаясь обществом господина апостолов[408], когда из Франции до него дошли долгожданные и приятные новости. Наконец его известили об исполнении его желания, а господин папа проведал, что в соборе произошло великое злодеяние. Епископ добился аудиенции у папы и льстивыми подношениями отвёл от себя подозрение в этой подлости. И ещё более довольный чем прежде, Гальдрик покинул Рим.
Поскольку церковь была осквернена тем греховным деянием и нуждалась в повторном освящении, послали гонца к Губерту, епископу Санлиса, незадолго до этого низложенного за симонию, с просьбой провести этот обряд.[409] На собрании духовенства и мирян мастер Ансельм и каноники попросили меня прочитать проповедь о случившейся беде. В общих чертах, послание получилось таким:
