— Дети, рожденные вне зова, не могут обеспечить родителям общий жизненный цикл, — Роан покачал головой. Его лицо стало печальным. — Мать Сьюта и Филиппа, мой отец… они стареют, как обычные люди. Разве что немного медленнее.
— О, мне так жаль! — я в искреннем порыве коснулась груди жениха и почувствовала, как мерно и ровно бьется его сердце.
— Такова жизнь. Они пользуются некоторым артефактами и тайнами семьи, так что это даст им лишний десяток или два лет. Но не столько, сколько хотелось бы.
— Спасибо, что поделился. Мне показалось, что ты был не обязан.
— Об этом обычно говорят уже после свадьбы. Как данность. Но я хочу, чтобы мы были счастливы, а значит стоит быть честными друг с другом, — Роан поднял руку, осторожно коснувшись скулы. Провел пальцами ниже, очерчивая контур лица. — Ты очень красива. Не вычурно и резко. Ты красивой спокойной, завораживающей красотой, что раскрывается не сразу, но заползает в самое сердце.
Глаза монарха потемнели, дыхание стало шумным, глубоким. По коже толпой помчались мурашки. Вверх по спине, между лопаток.
— А еще ты невероятно пахнешь. У меня кружится голова, когда ты рядом. Хочется сжать тебя в объятиях и не выпускать никогда.
— Ну так обними, — тихо и сипло выдохнула я, закрывая глаза.
Сегодняшний день многое позволил мне понять. И, кажется, я была готова принять эту судьбу.**Платье куда-то пропало. Только что было, а потом словно стекло по ногам прохладой шелка. Несмотря на открытые окна, тело плавилось и пылало под взглядом Роана. Сосредоточенный взгляд и упрямо сжатый подбородок. Король опирался на руки, заключив меня в плен, и смотрел, словно не видел до этого.
На мне осталось только кружевное миниатюрное нечто, что Арианна обозвала «настоящим бельем», выдав эти тряпочки взамен привычного. И вот теперь я в полной мере могла оценить поступок золовки. Король с трудом дышал, глядя на меня сквозь пушистые ресницы. Взгляд скользил по телу, лаская.
— Ты великолепна. Если бы не твои серые тряпки, уверен, тебя бы давно прибрал к рукам какой-нибудь северный барон.
— Я почти не покидала дом, — тихо фыркнула, не зная, то ли прикрыться, то ли наоборот, позволить Роану смотреть. Щеки пылали от смущения и желания, разливающегося в крови.
— И в этом мое счастье, — мужчина рыкнул, наклоняясь, целуя в шею. Движения короля были резкими, быстрыми, и это дико контрастировало с нежными, едва ощутимыми касаниями губ. Сбивало с толку, заставляя прикусывать щеку изнутри.
Руки короля были везде. В один миг скользили по плечам, а затем почти мгновенно оказывались запутанными в волосах, стягивая пряди, заставляя выгибаться. Попытки контролировать все, взять себя в руки и следить за происходящим ни к чему не привели. Я терялась, плавилась и ощущала только чужие губы и ладони на собственном теле.
Прохладный порыв ветра прошелся по разгоряченной коже, вызывая толпу мурашек. Было почти больно, когда ладони мужчины соскальзывали, исчезали на миг. Но они возвращались раз за разом. Дыхание перехватывало. Хотелось встряхнуть головой, вернуть пляшущий потолок на место… или нет.
— Расслабься. Доверься мне, — в голосе было что-то заставившее судорожно выдохнуть.
— Я доверяю.
— Ты пытаешься все контролировать. Для этого есть я. Позволь мне…
И я позволила. Вцепившись в широкие плечи, наслаждалась каждым касанием, каждым поцелуем, что осыпались на мое тело дождем. Кожа звенела от ощущений, пьянея. Холодный воздух, горячие, большие ладони и огромная, темная тень за спиной Роана, похожая на призрачные крылья. Они укрывали, обещая защиту. Оберегали и укутывали, позволяя насладиться происходящим.
Вынырнув на короткий миг из этого водоворота, разбуженная каким-то дискомфортом на грани боли, я тяжело дышала. Все было не так. Мало, не завершено. Оборвано на самом пике…
— Тш, все пройдет. Все хорошо, — крепкие объятия и мягкие касания губ медленно возвращали удовольствие. — Наслаждайся, моя леди.
Моя. Мой. Только мой!
— Ах! — с губ сорвался тихий возглас, полный осознания и страсти. Роан, словно понимая, что творится в моей голове, тихо зарычал, усиливая натиск, заставляя кровь бежать еще быстрее.
Мой король!
Воздух в комнате, казалось, накалился. Вместе с ним и тело, готовое вот-вот разлететься на осколки, взорваться…
И я взорвалась. Словно глиняный кувшин, не выдержавший обжига, пылающими черепками рассыпалась по постели. Кажется, если бы не крепкие, уверенные объятия Роана, я бы просто умерла… — Если так бывает всегда, то теперь я могу понять куртизанок, что любят свою работу, — мой голос звучал глухо. Прижатая к груди Роана голова казалась невесомой, но поднять я ее не могла. Как и руку или ногу. Тело не слушалось, растекшись по простыням.
Надо мной раздалось тихое фырканье. Еще раз. А затем король не сдержался, и засмеялся в голос.
