— Мы договаривались не тревожить сестру, — Дью Харнет стоял в дверном проеме, оперевшись о косяк и внимательно смотрел на Луиса.
Мальчик тут же приосанился и вытер нос.
— Как мама? — я хотела подняться, подойти, но ноги не слушались. Я боялась того что могу услышать, что ей хуже.
— Не стоит переживать. Ее Сиятельство может полностью поправиться при должном подходе. К счастью, мы успели вовремя. Сейчас она отдыхает.
— Мы сможем еще увидеться сегодня?
— Не думаю, — мужчина свел брови, словно и правда рассматривал такой вариант. — Она устает очень быстро и не хотелось бы провоцировать болезнь. Но если все будет хорошо, никто не запретит вам посещать поместье раз в три-четыре дня.
Я и не заметила, с какой силой до этого сжимала чашку.
Сидя в карете, я то и дело прокручивала в голове новую информацию. По словам Дью выходило, что мама чем-то травилась на протяжении многих месяцев. Но как такое было возможно, если все остальные в поместье были в порядке, я не могла понять. Это казалось нелепицей. Но не верить опекуну у меня не было причин. Не после того, что я видела.
Тяжело вздохнув я плотнее запахнула плащ. Погода и не думала налаживаться. На смену дождю пришел сырой туман, затянувшись все вокруг, словно молоко.
Снаружи послышались глухие и недовольные мужские голоса. Карета остановилась. Открыв окно, я с неясной тревогой высунула нос в туман.
— Что случилось? — один из моих стражей не без труда удерживал гарцующую лошадь. Кажется, этот туман беспокоил не только меня, но и животных.
— Дорога, по которой мы ехали сюда, перекрыта. Но ни о каких плановых работах нам не сообщали, — хмуро буркнул стражник, крепче сжимая коленями бока лошади и укладывая одну ладонь на рукоять меча.
— Разве это проблема? — мне начинала болеть голова. От событий этого дня, от погоды, от переживаний. Как так могло получиться, что я не заметила мамино отравление?
— Нет, миледи. Не проблема. Но я все же прошу вас не открывать окна и запереть дверцы кареты. На всякий случай. Мы поедем через Кожевенный проулок.
Кивнув, совершенно не представляя, где это, я откинулась на спинку сидения.
— Миледи? — Голос Чеши звучал тихо, словно она не знала, имеет ли право меня потревожить.
— Говори.
— Возьмите, — пришлось открыть глаза и с удивлением посмотреть на тонкий стилет, протянутый камеристкой. На нем не было никаких украшений, ножны из простой темной кожи, но было что-то, что заставило меня передернуть плечами.
— Зачем?
— Ее высочество дала мне на всякий случай. Я знаю, что у вас нет оружия.
— Потому что оно мне ни к чему.
Чеша свела брови, глядя на меня внимательно и серьезно, словно пыталась одним взглядом высказать все, что не могла себе позволить обличить в слова. Голову сдавливало тисками все сильнее, но игнорировать такой прямой и откровенный взгляд девушки я не могла.
— Ну говори уже. Разрешаю быть прямолинейной.
— Простите меня миледи, но вы невеста и пара молодого короля, который не ранее чем полгода назад сместил прежнюю династию. Да, Трианонские лорды великие и ужасные и все королевство склонило перед ними головы. Но вы просто человек. И пока что даже не королева. Так что пойдя вам навстречу и позволив покинуть дворец, его величество поступил весьма смело. И рискованно.
— Ты хочешь сказать, что кому-то может быть дело до моей персоны? Это глупо. Я весьма незначительная фигура. И как ты верно заметила, просто человек.
— Вы забываете, миледи. Вы та, кто пробудил нашего короля. Та, кот воспламенил его кровь. Что станет в его величеством, если вы умрете?
После этих слов, произнесены свистящим шепотом, в карете повисла гнетущая тишина. Даже стук колес и звон подков о мостовую едва доносились, словно туман глушил даже такие близкие звуки.
— Никто не посмеет, — тихо пробормотала я, но протянула ладонь, дрожащей рукой взявшись за кинжал.
— Хотелось бы так думать, миледи. Но я бы не рассчитывала. Сейчас вы — самый простой способ пошатнуть трон.
— Откуда ты столько знаешь? — я крутила в руках оружие, прислушиваясь к странному зуду в ладонях. Я бы сказала, что клинок ластится ко мне, словно живой, если бы сама мысль не казалась безумной.
— Я служу ее высочеству с самого раннего детства и обязана ей жизнью. Принцесса мне доверяет, потому и позволила остаться при вас, пока…
Карета неожиданно подскочила, накренившись на одну сторону, заставив Чешу замолчать. Камеристка, широко расставив руки, уперлась в обитые стенки и сжала губы. Я же, не ожидавшая подобного, едва не полетела на пол, в последний миг уцепившись в сидение. Карета, дребезжа и постанывая, помчалась быстрее, мелко подскакивая. С улицы доносилась злая ругань стражи и звон копыт.
— Держитесь, миледи. И если кто-то попытается открыть дверь, отскакивайте в сторону. Я должна быть впереди, — моя камеристка преобразилась. Из тихой спокойной девушки, молодой и робкой, в какой-то миг она превратилась в строгую и сосредоточенную особу. Не ожидавшая подобного, не зная, что могу противопоставить, если на нас и правда нападут, я только кивнула, раскинув руки так же, как делала Чеша.
