Взрывоопасная. Сексуальная. С острым язычком.– Ты ничуть не изменилась, Дана, – шиплю ей в губы, скольжу ладонью по напряженной шее. Чувствую, как под моими пальцами яростно пульсирует сонная артерия.Пташка в ужасе, но нужно отдать ей должное. Она непроницаемо бесстрастна снаружи и умудряется смотреть на нас свысока, позорно опущенная на четвереньки перед ненавистными боссами, которых когда-то унижала и ставила на колени перед собой.Лишь слабое подергивание верхней губы выдает ее дискомфорт.На Дане нет колготок, тугая офисная юбка задрана до середины бедра. Парни скалятся, ожидая своего череда протащить мерзавку через унижения. Но я только разогрелся.– Ты поплатишься, – обещаю Дане и оттягиваю ее нижнюю губу.Она ругается и плюется в меня.Я смеюсь.– Тебе конец, дорогая.
ДАНА
– Прошу прощения, но ваша карта заблокирована, – сообщает мне продавец-консультант.
Ее взгляд немедленно меняется. Кротость сочится из уголков обведенных черной подводкой глаз девушки, стекая в лучистые крошечные морщинки, когда брюнетка растягивает накрашенный рот в улыбке – микроскопической; думает, наверное, что это мимолетное движение рта останется незаметным.
Но я подмечаю, как сотрудница магазина начинает смотреть на меня снисходительно.
Мне хочется сказать, что такого априори быть не может. Ничего подобного не случалось, по крайней мере. Но глотаю фразу, дергая уголком брови, и достаю из кошелька от «Hermes» другую карту.
– Благодарю, – консультант принимает ее и возвращает мне черную безлимитную.
Я не нервничаю. Скорее всего, у них случился какой-то сбой в терминале.
– К сожалению, – начинает бормотать она, поднимая взгляд от компьютерного экрана за лакированной белой стойкой. – Эта карта тоже заблокирована.
Хорошо. Теперь я немного взвинчена.
– Вы уверены, что магазинное оборудование функционирует должным образом? – чеканю непримиримым голосом.
Со мной шутки плохи. Я не какая-нибудь самозванка, явившаяся в фирменный бутик известного итальянского бренда и набравшая несколько пакетов эксклюзивного шмотья из последних коллекций, чтобы так безвкусно позориться перед какой-то незнакомкой из персонала.
И уж точно я не позволю над собой насмехаться.
– Девушка, проверьте все тщательно, – произношу с легким раздражением, закатываю глаза и недолго разглядываю набор пластиковых карт. – Пробуйте снова, – протягиваю ей следующую. – Вы же принимаете от европейских банков?
– Конечно. Секундочку!
Она возится значительно дольше озвученного срока, и мое терпение вот-вот лопнет.
– Ну-у, что там? – я притопываю мыском туфли за пару тысяч баксов, купленных в Штатах месяц назад. – Я опаздываю… эм, – щурюсь, всматриваясь в имя на бейдже. Отправляясь на шопинг, забыла вставить линзы. – Татьяна. Пожалуйста, – улыбаюсь ей с искусственной елейностью, – ускорьтесь, солнце.
Она не выглядит моложе, или старше. Может, на год-два, что совершенно незначительно. Я без стеснения использую неформальную манеру общения с посторонними людьми и ненавижу эйджистов.
Распинываться мне приходится только перед отцом.
Через полчаса у меня встреча с парикмахером. Татьяне не объяснить, что попасть к Дэнчику – задача сверхсложная, и он освободил местечко в своем плотном графике исключительно по старой дружбе. Окей. Возможно, я немного постаралась и выклянчила рандеву с богом парикмахерского искусства. Ради него я способна опуститься до мольбы. Если опоздаю хоть на минуту, то лишусь его благословения во веки вечные.
– Мне очень жаль сообщать вам…
Я не позволяю продавцу-консультанту закончить предложение.
– Издеваетесь надо мной?! – ударяю ладонью по глянцевой поверхности стойки. – Проверьте терминал, подключение к сети!..
– Прошу, успокойтесь.
– Не указывай мне, как себя вести.
Я брякаю браслетом-гвоздем от «Cartier» и со злостью пялюсь в высокий зеркальный потолок, стараюсь привести мысли в порядок и совершаю непродолжительную дыхательную гимнастику.
Что за хрень тут происходит?! Может, чей-то дебильный пранк? Кое-кто из моих друзей любит помышлять подобным идиотизмом.
Маловероятно, конечно. Но вдруг Максик прячется где-то, направляя на меня камеру, и сдерживается, чтобы не загоготать в голос…
Я озираюсь по сторонам. Помимо меня и трех консультанток, одна из которых смущается у кассы, в бутике никого нет.
Тереблю молнию у портмоне, сдерживаюсь, чтобы не вырвать железную собачку с корнем. Вернув своему лицу непроницаемую маску, проверяю наличку. Не подаю внешних признаков удивления, что она у меня вообще имеется. Серьезно, бумажные деньги – это же прошлый век. Обнаруживаю несколько пятитысячных купюр, но этого недостаточно, чтобы покрыть стоимость даже двух вещей.
Зараза!
Нужно выпутываться из этой унизительной подлянки, устроенной… кем?
Неужели отец постарался?
– Что ж, я загляну к вам в другой раз, – флегматично пожимаю плечами и бросаю кошелек в сумку от известного дизайнера Марка Джейкобса.
Демонстративно несу на локте аксессуар прославленного итальянского бренда, который стащила с магазинной полки в Милане прямо из-под носа голливудской звезды. Ощущаю, как в мою спину вонзаются взгляды пираний, а их перешептывания режут слух. Мерзавки сплетничают о том, что все вещи на мне – подделка.
Сучки! Подделайте себе мозг: оригинальный, по всей видимости, бракованным достался.
Я поклялась дорогому папа быть примерной дочуркой и не вляпываться в скандалы. С достоинством выдерживала назначенный им испытательный срок. Хоть завтра причисляй мю личность к лику святых!
Так что, черт возьми, не так?!
Вылетаю из торгового центра, сажусь в красный кабриолет «Mercedes-Benz». Постукиваю маникюром по центральной консоли и держу за стиснутыми зубами брань.
Отец игнорирует мой звонок, но я не намерена отступать и тут же перезваниваю.
Мне нужны ответы.
