Помимо этого, мы вовсе не представляем себе одного и того же понятия, когда слышим слова «двигаться» и «действовать». Ведь когда мы обдумываем остановку, покой, бездействие и тому подобное, мы мыслим вовсе не движения, но нечто противоположное им, ибо понятие «оставаться на месте» противоположно понятию «двигаться». Если бы в обоих этих случаях происходило действие, то движение не было бы противоположно ему; если же мы назовем общим движение, то что мы скажем о покое? Ведь покой необходимо противопоставлять движению. А если сила есть движение, то что же такое покой? Ибо, за исключением сущности — разумеется, лишь некоторым образом,— нет ничего того, что противостояло бы и энергии, и силе. Следовательно, сущность будет покоем. Примерно таково мнение Стратона, и оно не представляется верным[517]. Если же сущность есть то, что порождает силу, а вслед за ней и энергию, то движение, как и покой, окажется просто каким-то одним из родов, и, следовательно, они будут логически противостоять сущему. Таким образом, они не станут его порождением и неким напряжением, поскольку будут участвовать в нем не более, чем будет иметь место обратное. Действительно, сами по себе отдельные сущие вещи есть лишь то, что они есть, и только вслед за ними возникает их взаимная соотнесенность как некое проявление дружбы[518]. Поэтому сущее участвует в движении и покое, а значит, движение происходит отнюдь не благодаря сущему и не является его энергией в качестве именно сущего. В самом деле, разве могло бы обусловленное причиной придать какое-либо качество самой причине, как и порожденное — порождающему?[519]
64. Кроме того, действие (τό ποίεϊν) является энергией. А разве будет энергией претерпевание (τό πάσχειν)? Однако претерпевание, в свои черед, есть движение, и, пожалуй, претерпевающее обладает действованием[520] в том же самом отношении, в котором оно претерпевает, и это означает, что его дело есть претерпевание, поскольку даже о материи Можно было бы сказать, что делом ее является единственно претерпевание, но никак, в дополнение к нему, не действие. Энергия — это выполнение собственного дела[521], а сила — приготовление к такой энергии. Но если энергия каждой вещи и есть свершение соответствующего природе дела, то возникает необходимость исследовать то, чем же является это самое дело,— оказывается ли оно чем-то иным по сравнению с тем, что совершается, или тем же самым. Однако если имеет место последнее, то и сущность проявляется как энергия, и тогда, разумеется, и покой, и всякий вид и род, а не только движение, будут соответствующим делом и рассуждение потребует некоего свершения этого дела, иного по сравнению с самим делом, и то же самое будет относиться к энергии. Следовательно, энергия окажется не движением, а скорее делом. Если же верно первое из вышеназванных предположений, то приведение всего в движение окажется делом самого движения и, значит, энергия его будет выполнением такого дела. А если вот это самое выполнение и есть дело, то, пожалуй, об энергии, которая является его совершением, не следует говорить, будто она и есть само дело. Если же дело заключается именно в том, что его совершает, то тогда само это дело и будет совершающим его, например, «плясать» окажется тем же самым, что и «пляска», но предстанет также и как результат названной энергии, в котором последняя проявляется. Ведь всякая энергия существует ради этого результата и не предшествует тому, ради чего она существует[522].
Далее, движение приводит в движение, так как придает соответствующую особенность, так же как покой — свойство пребывания на месте. Таким образом, и движение и покой будут действовать; следовательно, энергия не есть движение.
Даже если движение в качестве движения есть не что иное, как само движение, все равно энергия в соответствии со своим названием будет выполнять совершаемое дело одновременно с ним. Но поскольку все то, что действует, оказывается таковым,— например, энергия человека есть действующий человек, а энергия коня — это конь,— то разве могло бы движение быть и неким целостным эйдосом, и энергией, если оно является всего лишь движением? Пожалуй, можно сказать, что энергия — отнюдь не движение как своеобразие, а как бы некий составной эйдос, пусть даже и обретающий свой облик прежде всего именно в движении. Однако энергия может быть и составной — когда она принадлежит составному, и простой — когда она присуща простому. Ведь, вообще-то и движение обладает энергией, причем и простое — потому что оно не есть сущее, и составное — как возникшее в виде эйдоса[523].
