– Всё будет хорошо. Мне как раз в офис уборщица нужна, – сообщила Нина Алексеевна. – Когда выберемся отсюда, позвоните мне, вот визитка моя. – Она включила свой телефон и при свете слабого голубого огонька передала Гульноре визитку.
– Вот! – заявила Маша. – Видите, как хорошо бывает оказаться в нужное время в нужном месте. Одна интервью со звездой нарыла, вторая работу, чем бы мне теперь отовариться?
– Спасибо вам. А сколько платите? – поинтересовалась Гульнора.
Маша захихикала:
– Не делай добра, не получишь глупый вопрос!
– Не волнуйтесь, не обижу. Маша, а вы кем работаете?
– Риэлтором. Неужели вам еще надо и квартиру продать или сдать в аренду? Тогда вы добрая фея.
– Нет, – рассмеялась Нина Алексеевна. – Пытаюсь понять, отчего вы такая язвительная.
– Я не язвительная, я просто злобная, – объявила Маша. – Мотаюсь целый день по адресам. Одному то не так, другому это не этак. Пробки опять же. Менты голодающие.
– Ну да, – вставила Яна. – Пока с Гражданки в Купчино доберешься, и правда, лаять начнёшь.
– Точно. Даже клиентов покусать можно, – добавила Оля.
– Если б только с Гражданки в Купчино! А с Васьки в Автово или в Рыбацкое? Купчино сейчас, можно сказать, элитное место. В плане близости к центру, конечно.
– И как там, в Купчино? – спросила Нина Алексеевна.
– Ничего, люди живут.
– Люди везде живут. Просто у меня подруга институтская там жила, так я как вспомню, так вздрогну. Презервативы на газонах, шприцы в парадных.
– Ну, не всё так страшно, как раньше. Почти все парадные теперь закрыты на кодовые замки, в некоторых консьержи сидят, эти ведь почище собак будут. Домов новых тоже много. Есть вполне приличные. А вы где живёте?
– Я сейчас на Крестовском. Но это недавно, а вообще на Петроградке всю жизнь прожила. Нравится мне там.
– Ну, Крестовский – это понятно, а на Петроградке-то чего хорошего? На центральных проспектах только красота, а чуть в сторону – обычный бомжатник. Припарковаться негде, продуктовых магазинов минимум. Плюс радиация от огромного количества гранита, да Институт Рентгена. Говорят, от телебашни еще радиация есть.
– От телебашни? – рассмеялась Марта Ефимовна. – Не слушайте, деточка, что вам всякие люди говорят. Некоторые вон говорят, что радиотелефоны на мозг влияют.
– А разве не влияют? – удивилась Яна.
– Блондинка, – поставила диагноз Маша. – Платиновая.
– От такой слышу, сама только что нам тут про телебашню врала.
– А мне Петроградка тоже нравится, но особенно Крестовский, – сообщила Оля.
– Ну да! Особенно, если там со звездой экрана проживать. Наверняка, в каком-нибудь суперэлитном доме проживаете? – поинтересовалась Маша у Нины Алексеевны.
– Угу, в элитном. Охрана, телекамеры. Никакие поклонницы не прорвутся.
– Элитный дом – это действительно хорошо, – согласилась Маша. – Ну что? Не пора ли нам в баню перебираться, а то по ногам уже прилично несёт, мы-то в сапогах, а Гульнора в резиновых шлёпках. Она девушка южная, простудится и будет нам тут чихать да сопли на кулак наматывать.
– Я потерплю, – сказала Гульнора. – Будут сопли, значит, ты меня точно есть не будешь.
Все рассмеялись.
– Действительно, давайте в баню.
– А может, покричим сначала?
– Эй! Алё! Люди! Спасите, помогите, – раздался нестройный хор.
– Стоп! – Нина Алексеевна опять взяла инициативу в свои руки. – Давайте хором, на три-четыре, и только «По-мо-ги-те». Три-четыре.
– По-мо-ги-те! – гаркнули все дружно.
– Три-четыре.
– По-мо-ги-те!
– Три-четыре.
– По-мо-ги-те!
Наверху что-то зловеще заскрипело, и посыпалась штукатурка.
– Резонанс, – пискнула Яна.
– Похоже, – согласилась Марта Ефимовна. – Этак нас завалить может.
– Ого! Блондинки такие слова знают? – удивилась Маша.
– Блондинки иногда в школе еще учатся. И в институте.
– И в каком же институте на платиновых блондинок учат?
– На платиновых блондинок учат исключительно домашним воспитанием, это эксклюзивные тайные знания, но по образованию я – дизайнер, – гордо поведала Яна.
– Так, все идём в сауну, – скомандовала Нина Алексеевна.
В сауне оказалось довольно тепло, почти жарко, даже пришлось расстегнуться. Гульнору, как самую легко одетую, отправили на верхнюю полку. Когда все расселись, в тишине раздался хруст яблока.
– Кто же это жрёт тайком от остальных? – С укоризной в голосе строго спросила Маша.
– Я, – призналась Яна. – У меня с собой в сумке всегда яблоко лежит.
– Блондинка-гриль, фаршированная яблоками. Ам!
– Яночка, так вы дизайнером работаете? И где? – поинтересовалась Нина Алексеевна.
– Я не работаю.
– А что делаешь? Мужиков грабишь на большой дороге?
– У меня четверо детей.
– Фигассе! На паперти, что ли, стоишь?
– Маша! – не выдержала Нина Алексеевна. – Яночка, продолжайте.
– Нет, не на паперти. У меня есть муж и собственные средства.
– А собственные средства где взяла? Может, там ещё осталось? Мне бы собственные средства тоже пригодились.
– Мне прежние мужья помогают, денег дают на содержание детей.
– Прежние мужья? И сколько их?
– Прежних двое.
– Учиться, учиться и учиться, как завещал дедушка Ленин. Как бы мне так? – Маша тяжело вздохнула.
– И мне, – поддержала её Оля.
