– Я бы тоже не отказалась, – подала голос Марта Ефимовна.
– Слышь, Гуля, как надо? Не много жён должно быть у человека, а много мужей. Тогда будешь в шоколаде.
– Не знаю, – заметила Нина Алексеевна. – Я вот сама деньги зарабатываю, зато ни от кого не завишу. Ни от самого Карасёва, ни от его продюсеров, ни от его карьеры.
– Я тоже ни от кого не завишу, – возразила Яна. – Разве это зависимость, когда человек, который любит, тебе помогает? Разве это плохо?
– Хорошо, наверное, – не стала спорить Нина Алексеевна.
– Это правильно, – сказала Марта Ефимовна. – Мужчина, когда женится, берёт на себя ответственность за женщину и будущих детей. Только у нас всё при советской власти с ног на голову поставили. Многие женщины работали, как каторжные, и детей и мужиков содержали.
– Поэтому сейчас многие и не женятся, чтоб на себя ответственность не брать.
– Нет. Они не женятся, чтобы потом деньги не делить. У каждого свои.
– Поэтому надо уметь выбирать мужчин! – сделала вывод Марта Ефимовна. – Этому только мама может научить. Чему может научить мама, которая вкалывала сама всю жизнь на двух работах?
– А если мамы нет? – спросила Маша.
– Без мамы плохо, – согласилась Оля.
– Действительно, вы правы, – сказала Яна. – Моей матери отец до сих пор оказывает финансовую поддержку, хотя они и развелись, когда мне всего три года было.
– Вот! Значит, мама научила вас правильно выбирать мужчин.
– Нет, мама меня ничему не учила, наоборот, она меня осуждает постоянно. Наверное, все-таки что-то такое есть в генах, какое-то знание.
– Надо сказать, Яночка, вы меня потрясли, – сказала Нина Алексеевна, – при четырёх детях у вас потрясающая фигура.
– При хороших деньгах, – вставила Маша, – дети на фигуру не оказывают своего вредоносного воздействия. Фитнес-шмитнес, мази-грязи, массажи, уколы и прочие ЭлПэЖэ.
– Точно, – рассмеялась Яна. – Вот только растяжки от близнецов пока не извести, поэтому приходится в закрытом купальнике.
– А я мечтаю, чтоб у меня тоже четверо детей было, – сообщила Оля.
– Ты бы косметики поменьше на лицо мазала, глядишь, мечты-то и сбылись.
– Господи, Маша, ну что у вас за язык такой? – возмутилась Нина Алексеевна.
– Я правду сказала. Разве не так?
– Так, но можно было бы как-то по-другому, тактичней, что ли.
– Я не обиделась, – поспешила вставить Оля. – Я просто в темноте красилась. У меня в ванной лампочка энергосберегающая.
– Выбросьте эту лампочку, а также весь свой грим, – вступила Яна. – На женщине должно быть минимум косметики, но она должна быть дорогая. Никогда не экономьте на туши для ресниц и губной помаде. А вот щёки должны иметь естественный румянец или загар.
– Вот у нас уже есть не только полководец, но и учитель, великий Мао! – прокомментировала Маша.
– И великий критик у нас тоже есть, – добавила Нина Алексеевна.
– Сказали бы уже сразу говнодемон.
– Вы не только критичны, но и самокритичны.
– Маша, вы такая вредная, аж завидки берут, – рассмеялась Марта Ефимовна. – Расскажите лучше, о чём вы мечтаете?
– Свалить отсюда на хрен!
– Это понятно, это на данный момент мы все мечтаем, а вот в жизни.
– Я и говорю. Мне иногда сон снится – берег океана, или моря, не знаю, дюны, камыш какой-то сухой и дом деревянный. А в нём занавески белые полотняные на ветру хлопают, как паруса.
– Красота.
– Точно красота. Думаю, это где-нибудь в Америке может быть. И я это всё так отчётливо вижу, как наяву, аж жуть берет. Даже в ногах ощущение, что они в песке вязнут.
– А мужчина? – Спросила Яна.
– Какой мужчина?
– Не знаю. Там обязательно должен быть мужчина. Без мужчины никак.
– Может быть, он в доме прячется? – предположила Оля.
– Нет, наверное, он на рыбалку уехал или в банк, – рассмеялась Яна.
– Ну да! – согласилась Маша. – Как у Охлобыстина: «Ты суслика видишь? Нет. А он есть!»
– Эх, девоньки, а знаете, чего нам с вами сейчас действительно не хватает? – подала голос Марта Ефимовна.
– Ну?
– Бутылочки хорошего коньячка!
– А старушка-то наша пьяница.
– Ничего я не пьяница, просто разговор задушевный, так и хочется выпить.
– Я бы тоже не отказалась.
– И я.
– И я.
– И чего, спрашивается, нас в баре не завалило?
– Да чего тут у них в баре-то есть? Коктейли витаминные, тьфу, дрянь какая.
– Точно дрянь, лучше б коньячок.
– А я вино люблю белое. От него лицо не краснеет.
– У меня от любого вина краснеет, как флаг пролетарской революции.
– А давайте споем! От пения резонанса не будет.
– Давайте.
– «А над нами километры воды, а над нами бьют хвостами киты, и у нас с тобой на двоих одно лишь дыхание…»
– Маша!!! – Это было хором.
– Тихо, резонанс! Забыли?
– «Вот кто-то с горочки спустился…» – красивым сильным голосом завела Нина Алексеевна.
– «Наверно милый мой идёт», – подхватил нестройный хор.
Полностью песню никто не знал, поэтому на первом куплете она иссякла.
– Вам, Нина Алексеевна, надо со сцены выступать, у вас голос очень красивый.
– Спасибо. Я в институте в самодеятельности пела.
– Судя по вашей татуировке, это был рок.
– Точно.
– Интересно, сколько нам тут еще сидеть? Чего-то, Машенька, ваши бэтмены задерживаются. Не иначе как в колготках запутались.
