О Понимании полностью

I. Учение о сущности — вторая из основных форм науки о Космосе – сообразно с природою всех их распадается на Общую теорию и на два частных учения: на Учение о природе вещей в Космосе и на Учение о природе Космоса как целого.

Общая теория сущности имеет предметом своим, во-первых, определение того, что такое сущность, и, во-вторых, определение того, в каких отношениях находится эта основная сторона бытия к другим сторонам его. Сообразно с этою двойною задачею она распадается на два ряда учений, из которых каждый дает полный и законченный ответ на один из поставленных двух вопросов; оба же ряда образуют систему знаний, исчерпывающих все, что может быть когда-либо узнано или сказано о сущности в самой себе – без отношения к тому единичному, в чем сущность. Эти учения следующие: в первом ряду – Учение о форме существования сущности; Учение о природе сущности, где должно быть дано ее определение; Учение о происхождении сущности; Учение о цели (или следствии) сущности; Учение о сходстве или различии в сущности или о различных видах ее и Учение о количественной стороне отдельных сущностей, как независимых одна от другой, так и соподчиненных друг другу. Во втором ряду: Учение об отношении сущности к существованию; Учение об отношении сущности к атрибуту; Учение об отношении сущности к причине; Учение об отношении сущности к цели (или к следствию); Учение об отношении сущности к явлению сходства и различия и Учение об отношении сущности к числу.

Сделаем несколько руководящих замечаний относительно каждой из этих форм общего учения о сущности; причем порядок, в котором мы будем рассматривать их, будет несколько иной, чем тот, в котором они расположены выше, – что не имеет другой причины и цели, кроме удобств изложения. Именно – форму существования сущности мы рассмотрим после исследования ее природы, так как познание второй необходимо для определения первой.

II. Как кажется, ошибочно думают те, которые утверждают, что сущность есть «одно во всем»; потому что, напр., сущность изменения не в том состоит, в чем состоит сущность вещи, а между тем и первое, и вторая необходимо имеют свою сущность; так же сущность цели отлична от сущности причины или сущность существования – от сущности атрибута. Таким образом, кажется, не может быть сомнения, что различное имеет различные сущности; но между тем во всех этих различных сущностях должно быть нечто одно, что узнавая, – мы за одним признаем значение сущности, а относительно другого – отрицаем, что оно сущность, и в чем, как это ясно, и заключается природа сущности.

Если мы внимательно всмотримся в это одно, по которому распознаются в различном различные сущности, то мы увидим, что оно состоит не в чем-либо в самом себе заключенном, но в отношении чего-то к тому, в чем оно заключено; причем заключенное окажется различным – в одном одно, в другом другое, а отношение его к заключающему повсюду будет одно и то же, неизменно тожественное самому себе.

Это отношение, а через него и природу сущности можно выразить таким образом: оно есть нечто такое, что делает то, в чем оно есть, – тем, что оно есть. Таким образом, сущность препятствует смешиваться вещам, она есть источник самобытия каждой из них – то, без чего ничто не могло бы существовать как таковое, но существовало бы как нечто другое, имеющее свою сущность. Так, напр., возьмем «изменение» и «вещь». Первое состоит в несохранении тожества, второе есть пребывающее в сторонах бытия своего. Отнимем у первого его сущность, и мы увидим, что оно тотчас перестанет быть самим собою и сольется с другим. И в самом деле, как «существующее» – изменение войдет неразличимою частью в мировое бытие; как «не вечное» – оно сольется с миром конечного бытия в природе. Но бытие, и притом бытие частью не вечное, есть и вещь; следовательно, изменение не будет что-либо отдельное от вещи, не будет уже более «самобытием».

Не трудно заметить, что именно вследствие неизменного постоянства этого отношения сущности и бывают в различном различные. Потому что если б в различном одно что-либо было сущностью, то отношение этого «одного» к заключающему необходимо было бы повсюду неодинаково; и как неодинаково относящуюся к вещам – мы не имели бы возможности распознать и не распознавали бы в них эту сущность их.