О Понимании полностью

Если, далее, мы перейдем к характеру соединения сущности со всем другим, что есть в вещах кроме сущности и что делает, напр., изменение одно таким, а другое другим, то мы увидим, что это другое опирается на сущность как на свое основание и зиждется на нем как временное и не необходимое для вещи на постоянном в ней и необходимом для нее. Так, из свойств одни вытекают из сущности, как следствия вытекают из своей причины или как ветвь вырастает из ствола дерева, а другие восприняты на себя сущностью, как пятно воспринимается матернею или пучок света воспринимается твердою пластинкою. Но и те и другие свойства не могут держаться сами собою и распались бы, если б исчезла сущность, в которой или на которой они пребывают. Так же всякое данное изменение могло бы быть и не таким, каково оно есть, и произойти от другой причины, чем та, от которой оно произошло; словом, в нем все могло бы быть другое, а не то, что есть, и оно не исчезло бы от этого, не перестало бы быть «изменением», но пребыло бы самим собой, изменением же, но только другим. Сущность же его не могла бы исчезнуть и стать другою, потому что тогда и самого «изменения» уже не было бы, а было бы нечто другое, напр. свойство, вещь, причина, бытие, – словом, все, но только не изменение. Точно так же, когда что-либо появляется вновь в природе – будет ли то вещь, изменение, атрибут, – всегда появляется именно сущность происходящего, сопровождаемая свойствами и прочим, а не свойства и прочее, сопровождаемое сущностью. Словом, с каких бы различных точек ни рассматривали мы природу, в какие бы различные моменты ни старались ее уловить, повсюду и постоянно мы будем убеждаться, что есть во всем, из чего сложена природа, нечто, из чего по преимуществу состоит оно и на чем держится все другое в природе.

Все сказанное позволяет нам дать второе, уже более полное определение сущности: «сущность есть основа всего в пребывающем и происходящем и источник самопребывания его», или, что то же, она есть основа, на которой держится бытие, и источник, откуда истекает самобытие. Это нужно понимать в том смысле, что без сущности невозможно и немыслимо было бы ни существование чего-либо в вещах, ни самостоятельность, индивидуализм в существующем.

Если, наконец, мы рассмотрим, что такое это другое, держащееся на сущности, и определим, что такое она сама в отношении к этому другому, то мы увидим, что сущность составляет первую сторону в бытии, соответствующую первой схеме разума, а они – остальные стороны его, соответствующие остальным схемам познающего начала в человеческом духе: не вообще что-нибудь держится на сущности, но атрибуты; не вообще что-нибудь происходит, но именно сущность; не вообще что-нибудь производит следствия, но эта же сущность и т. д. Словом, свойства суть всегда свойства сущности, следствия всегда суть следствия сущности, причина всегда есть причина сущности, сходство и различие с чем-либо всегда имеет сущность, в численные отношения всегда вступает сущность же. И этому не противоречит то, что и атрибуты, напр., имеют свою причину; потому что и в атрибуте есть своя сущность, и когда происходит атрибут, то происходит именно эта сущность атрибута. Напр., белизна есть атрибут, сущность которого состоит в полной отражаемости солнечного луча от чего-либо, и когда становится белым что-либо (появляется свойство белизны), то начинается именно полное отражение света от того, в чем появляется это свойство.

Это рассуждение приводит нас к третьему и уже последнему определению сущности: «сущность есть первая сторона бытия, соответствующая первой схеме разума; делающая бытие тем, что оно есть, и служащая опорою для других сторон бытия, делающих его таким; каково оно есть», – где слово «такой» указывает не на свойства только, но и на причины, цели, следствия и прочее в существующем и совершающемся.

Определив, таким образом, сущность как основу бытия и самостоятельности вещей, мы можем перейти к вопросу о том, что именно бывает этою основою в различных вещах.