По определениям, сделанным ранее, существование есть соприкосновение с пространством, а сущность есть в пребывающем планомерно расположенное вещество и в совершающемся – планомерно расположенный процесс. Но вещество всегда есть или нечто замещающее пространство — таково вещество материальное, оказывающее сопротивление движущемуся – когда спокойно, и оказывающее давление на спокойное – когда движется; или же нечто, только пребывающее в пространстве — таково начало психическое. Планомерность же расположения вещества или его строение состоит в присоединении к веществу какой-либо формы, а о всех формах было сказано, что они суть очертания пространства, вечно и невидимо пребывающие в каждой частице его. Что же касается до планомерно расположенного процесса, то состоит он также, во-первых, из строения, т. е. форм, и, во-вторых, из движения по этим формам. Но движение в своем чистом виде, т. е. если выделить из него движущееся вещество, есть соединение пространства и времени. И в самом деле, если мы всмотримся глубже в движение какого-либо предмета, то перед нашим умственным взором каждое поступательное перемещение его разложится, во-первых, на вещество, которое движется, и, во-вторых, на самое движение в его беспримесном виде; а последнее, в свою очередь, состоит в том, что движущееся в конце движения пребывает уже не там, где было в начале движения, и не тогда, когда пребывало в нем. И так как каждое отдельное перемещение, которое мы таким образом рассмотрим разлагая, произвольно мало, то, следовательно, из этого «не там» и «не тогда» состоит всякий элемент движения, а с тем вместе и всякое движение в природе и все движение в ней. Двигаясь, предмет как бы вбирает пространство, перед ним лежащее, и время, за началом движения следующее, и, сочетая, преобразует их в нечто новое и однородное, что мы называем движением, – подобно тому как, вращаясь между двумя прядями льна, палец сплетает их в одну веревку, из них состоящую, хотя на них и не похожую. Таким образом, всякое происшедшее движение есть соединенное пространство и время, а пространство и время есть разложившееся на свои начала движение. Все приведенное рассуждение подтверждается еще и следующим соображением: если бы возможно было отнять в движении время, заставив движущийся предмет пройти свой путь мгновенно, так, чтобы начало его движения совпало с концом, то получилось бы одно пространство (пройденный путь); если бы возможно было отнять в движении пространство, заставив предмет двигаться, не изменяя своего местоположения, то получилось бы одно время. И ничего, кроме времени и пространства, нет в движении; и невозможно соединить их иначе как произведя движение. Оно одинаково нуждается в пространстве и времени и ни в чем, кроме них, не имеет необходимости. Это может быть проверено даже опытом: если мы устремим свой взгляд в какую-либо точку пространства и станем затем передвигать его, то в чистое и нематериальное движение точки, на которую устремлен глаз наш, будет входить чистое пространство и чистое время.
Из сделанного перечисления начал, на которые разлагается существование и сущность, видно, что в каждое из этих начало входит как составная часть пространство. Отсюда можно заключить, что оно именно есть тот скрепляющий элемент, который соединяет в бытии две основные стороны его: существование и сущность.
Нашедши, таким образом, и скрепленное и скрепляющее в существовании и сущности, нужно еще раскрыть способ, которым произведено скрепление. Этот способ состоит, как кажется, в овеществлении форм пространства через соприкосновение с ним реального (видимого), причем в формах этих устанавливается неподвижность и вечность, о которой трудно сказать, происходит ли она от некоторых условий, лежащих в самых этих формах, или от особенностей вещества, которое наполняет их, или от взаимодействия именно этих наполненных форм с этим именно наполнившим веществом. Ясно только, что эта устойчивость и неподвижность овеществленных форм необходима для произведения сущности, потому что изменчивое и непостоянное не могло бы стать никогда основой самобытия вещей и явлений.
Что касается до взаимной обусловленности обеих рассматриваемых сторон, то существование первоначальнее, чем сущность, и обширнее, чем она. Справедливость этого становится ясна для разума, с вниманием углубляющегося в анализ существования. Мы уже не будем теперь останавливаться на этом, потому что все, что могли сказать о первой стороне бытия, уже сказали выше, при рассмотрении форм науки о ней.
