О Понимании полностью

VIII. Все, что творится духом и что, исшедши из него, получает свое особенное существование, пребывает не в том чистом виде, в каком оно вышло из своего источника, но в смешанном: оно соединяется с тем, что уже ранее было в физической природе. Так, в сотворенной статуе есть несотворенная глина; в созданном государстве есть люди, земли и имущества, которые были и ранее, чем жизнь получила правильное государственное устройство; в более чистом виде являются произведения разума, но и в них к чистым идеям истинного примешивается все то внешнее, что в жизни народа служит наружным проявлением развивающейся науки и о чем мы говорили ранее как не об науке – система учреждений, способствующих заниматься ею, и научные литературы, в которых она внешним образом выражается. Поэтому для определения того, что именно исходит из духа, необходимо отделить в этих смешанных вещах все, что идет от физической природы; чтобы распознать сотворенное, нужно распознать не сотворенное в них. Заметим, что все эти смешанные вещи принадлежат к высшим типам бытия, сходным с теми, которые в чисто физическом мире заканчивают собою развивающиеся процессы. Они всего более чужды хаотичности, беспорядка, неустроенности. Что же в этом не хаотичном, устроенном принадлежит физической природе? Именно то, что безвидно, что чуждо всяких ограничивающих пределов, т. е. масса, вещество или вообще содержание. Со стороны же духа к этой хаотичной массе привходит форма, которая превращает ее, неустроенную и безвидную, в оформленные вещи. И ничего, кроме формы, не идет от духа, как ничего, кроме вещества, не идет от природы; зато вся форма принадлежит ему и все вещество принадлежит ей.

До какой точности и постоянства доходит в смешанных вещах эта разграниченность между идущим от природы и идущим от духа, это можно видеть, проследив разнообразнейшие проявления человеческого творчества. В образных искусствах человек берет из природы массу – краски для живописи, мрамор, глину или медь для ваяния – и этой взятой массе придает образ, который уже ранее возник в его душе. Здесь взятую массу мы должны рассматривать как безвидную, хотя в действительности она и имеет некоторый определенный вид в тот момент, когда берется. Она безвидна по отношению к тому образу, который воплотит в нее художник. Как и все в природе, она не лишена очертаний, и смысл этого факта имеет свое космическое значение; но для правильного понимания духа человеческого важно, что человек не только не сохраняет во взятой массе прежней формы, но, напротив, тотчас разрушает ее и придает другую, вышедшую из его субъективного духа форму. Т. е. из природы он берет только чистое вещество, так как форма, которую оно по необходимости имело прежде, отбрасывается им. В поэзии духу принадлежит также форма, как с внешней стороны – что так ярко выражается в различных видах поэтических произведений (драма, лирика, эпос) и особенно в стихотворческом ритме, так и с внутренней стороны – в образах выводимых лиц, в картинах описания, в порядке повествования. В случае же, когда выводимые образы тусклы, произведение тогда только имеет высокое значение поэзии, когда в него вложена какая-либо глубокая мысль, выраженная символически, – и тогда духу принадлежит форма этой мысли и порядок произведения, складывающегося в символ. В музыке природе принадлежат звуки, как известные вибрации воздуха, но духу принадлежит форма, в которую он сочетал эти звуки; и она так же прошла через душу композитора прежде, чем выразилась в звуках природы, как образ лица прошел по душе художника прежде, чем появился на полотне. Перейдем от искусства к другим видам творчества. В произведениях разума мысль есть в известном порядке соединенные понятия, а сами они – в известном порядке соединенные мысли, т. е. форма оформленных вещей. И со временем, если только науке суждено когда-нибудь завершиться, она вся станет одною мыслью, раскрывающиеся формы которой охватят разбегающиеся формы бытия. Наконец, в государстве духу принадлежат формы, определяющие отношения между людьми; и эти формы также проходят в уме политика, прежде чем в виде закона появятся в действительности. До какой степени незначущее положение занимает во всех этих видах творчества идущее от природы, это можно видеть из того, как мало искусства в простой массе красок или глыбе мрамора, как мало поэзии в наборе слов, или науки – в бессвязно набросанных мыслях, или государственности – в диких племенах, населяющих землю; и далее, как мало увеличивается достоинство музыки – когда она играется громко, или статуи – когда она велика, или научного произведения – когда оно растянуто, или государства (мы говорим о совершенстве его как политической формы) – когда оно велико или многолюдно.