Многим внушает также сомнение – но это уже не убеждающий факт, а подавляющая убеждение сила авторитета, – что столько умов такой признанной силы утверждают, что психические явления суть отправления мозга. Это имеет простое объяснение: здесь действует ассоциация идей, не замечаемая теми, на кого она действует, именно вследствие своей могущественности. Все, которые, занимаясь физиологиею, задумывались над происхождением психических явлений, невольно объясняли их физиологическими причинами, потому что их мысль вжилась в эти причины. Но и все, которые занимались наблюдениями исключительно над психическими явлениями, т. е. субъективным анализом, также объясняли их с точки зрения духа как самостоятельного существа. Силу ума и, следовательно, свободы от невольных привычек профессии мы не будем оценивать у тех и других; хотя вообще перевес склоняется здесь на сторону идеалистов, так как по общему признанию всех людей они принадлежали к первым умам всего человечества. Платон и Аристотель в древнее время, Декарт, Спиноза и Кант – в новое по могуществу и точности мышления никогда не имели себе равных. Это вершины психического развития, выше которых никогда не поднимался человек. Но не мнения, кем бы ни высказывались они, важны здесь, а доказательства; а ни одному из физиологов еще не удалось обнаружить процессов, посредством которых, напр., понятия отделяются от мозга. И даже никто этого не пытался сделать, так как процессы эти внутренние и не могут быть наблюдаемы. Единственное же, что доказывали они и на чем основывалось всегда их мнение, что дух есть отправление мозга – есть зависимость психических явлений от мозга, что хотя и справедливо, но ничего не доказывает. Мозг есть не причина, производящая психические явления, но условие, при котором они происходят в духе. Неразличение здесь причинности производящей от причинности обусловливающей то, что уже ранее и другим произведено, есть именно то отсутствие тонкости и отчетливости в мышлении, которое всегда было так чуждо названным идеалистам и так нечуждо обыкновенным умам.