Заметив, что Понимание слагается из того, что познает, из процессов познавания и из того, что познается, мы разделили его на три ветви: Учение о познающем, как о первой потенции познания, Учение о познавании, как о взаимнодействии между обеими его потенциями, и Учение о познаваемом, как его второй потенции. Ясно, что ни в Понимании не остается ничего, что не вошло бы в эти деления; ни в них не входит ничего такого, что не было бы уже заключено в Понимании. Затем, указав, что изучение познающего (разума) должно состоять в определении семи сторон его бытия, мы перешли к познаванию и познаваемому.
В познавании раньше, чем приобретать знания, необходимо предварительно исследовать то, что уже узнано, чтобы или, убедившись в истинности приобретенных знаний, удержать их, или, открыв в них ложность, – отвергнуть. Затем мы показали причины неуспешности предпринимавшихся до сих пор исследований, указали возможность его выполнить и определили принципы этого всеобщего исследования.
За предварительным исследованием узнанного уже должно последовать приобретение новых знаний; эту ветвь познавания мы назвали Учением об изыскании; его разделили мы на Учение о мышлении и на Учение о методах, как о приемах изучения, т. е. процессах, где мышление смешивается с получаемыми извне впечатлениями, отыскиваемыми, группируемыми и объясняемыми. Высказав несколько замечаний о том, на что должно быть обращено особенное внимание при изучении мышления, мы перешли к методам и разделили их на способы познавать объекты, лежащие вне сознания, и на способы разрешать затруднения, возникающие в самом сознании. Способы же познавания объектов вместо общеупотребительных делений мы разделили, по числу сторон бытия, на методы познавать существование, на методы познавать сущность, на методы определять причины и следствия (или цели), на методы познавать свойства, на методы, находить сходства и различия и, наконец, на методы изучать числа и вообще количественную сторону в существующем; потому что, думали мы, когда человек научится познавать каждую отдельную сторону в бытии, тогда он в силах будет познать и каждую вещь, в нем лежащую, до конца (понять ее) и до конца же может понять и все бытие.
Затем мы перешли к познаваемому; его мы разделили на лежащее вне сознания и не из него исходящее во внешний мир и на то, что или лежит в сознании, или из него исходит; первое есть мир, который открывается человеку, когда он вступает в него и, вступив, познает этот мир как нечто внешнее и чуждое для себя, – это Космос; второе есть дух человеческий, как творческий источник нового порядка вещей: государств, наук, искусств и пр., – и его мы назвали Миром человеческим; и, разделив так познаваемое, убедились, что вне пределов этих двух учений – о Космосе и о Мире человеческом – не может быть приобретено о нем никакой истины.
