О природе и языке полностью

Мы уже упоминали идею о том, что функциональная структура предложения в основном единообразна и большая часть наблюдаемого разнообразия (а возможно и все) связана со степенью морфологической реализации функциональной структуры. Этот подход на деле распространяет на область глагольной морфологии то направление исследований, которое лет двадцать тому назад доказало свою успешность на материале морфологии падежа: значительные видимые различия между функционирующими падежными системами допускали по существу единообразные системы приписывания/сличения падежа с одинаковыми синтаксическими последствиями независимо от конкретного языка (т. е. запуском передвижения в пассиве, неаккузативными и поднимающими глаголами и пр.). Большая часть разнообразия в результате сводилась к явной или неявной морфологической реализации падежа (Vergnaud 1982). В вырисовывающейся картине синтаксис, в основном единообразный за исключением набора параметров, сочетается с системами словоизменительной морфологии, которые допускают разнообразие (по-видимому, с широким спектром возможных словоизменительных парадигм — от очень богатых до крайне скудных — и с выражением параметрических значений для синтаксического компонента: передвижение составляющих и ядерных элементов должно быть либо явным, либо неявным и пр.).

Эмпирические исследования IP, СР и DP раскрыли чрезвычайно богатые функциональные структуры, дополняющие лексические проекции существительных и глаголов. Это открытие, начатое где-то в середине 1980-х гг., в последнее время вызвало автономные исследовательские проекты — «картографические» проекты, целью которых является составление максимально подробных карт синтаксических конфигураций. Результаты картографических исследований в конце 1990-х гг. и текущие работы (см., к примеру, статьи в сб. (Cinque 2001; Belletti 2004; Rizzi 2004)), хотя и ведут к более богатым синтаксическим представлениям, чем считалось еще несколько лет назад (IP, СР и DP обозначают структурно сложные зоны, а не единичные слои), тем не менее, подкрепляют точку зрения о сущностном единообразии естественных языков. С одной стороны, подтверждается фундаментальная неизменность функциональных иерархий, хотя представления синтаксических конфигураций обретают большую реалистичность и дробность, чем в более ранних работах (особо в этой связи хочется отметить результаты исследования структуры предложения в (Cinque 1999)). С другой стороны, все филигранные структуры предложений и составляющих складываются из одного строительного материала — минимальной структуры, возникающей в результате фундаментальной структурообразующей операции merge ‘сцепить’ в системе (Chomsky 1995 а). Лексикон функциональных элементов оказывается намного богаче, чем считалось прежде, но фундаментальные исчисления, нанизывающие элементы один к одному, являются элементарными и единообразными для всех категорий и всех языков.

Открытие глубины и широты межъязыкового единообразия позволило мыслить УГ как непосредственный компонент конкретных грамматик, и притом наиболее важный их компонент; в свою очередь параметрические модели внедрили соответствующий специальный язык для расширения и углубления процесса открытия межъязыкового единообразия. Таким образом, разработка моделей и отточенность эмпирических открытий, в которых эти модели коренятся, идут рука об руку на протяжении двадцати последних лет.

Минималистская программа

6.1. К истории вопроса