О природе и языке полностью

Подход принципов и параметров обеспечивает потенциальное решение логической проблемы усвоения языка, одновременно разрешая напряжение между дескриптивной и объяснительной адекватностью: усвоение очень сложных грамматических моделей можно проследить к врожденным принципам и ограниченному процессу отбора вариантов. Таким образом, в каком-то смысле наблюдаемые свойства конкретной грамматики получают объяснение, ведь они сводятся к свойствам УГ и ограниченному остатку. Далее встает ряд вопросов, касающихся самой формы УГ: поддаются ли свойства УГ дальнейшему объяснению или же процесс объяснения должен остановиться на текущем состоянии нашего понимания? С одной стороны, не исключено, что более глубокое понимание физического субстрата УГ дало бы дальнейшие объяснения существования некоторых из ее свойств: вполне может быть так, что принципы структурной организации и интерпретации языковых выражений имеют ту форму, которую мы наблюдаем, а не какую- либо другую вообразимую форму, в силу некой необходимости, внутренне присущей вычислительной технике, т. е. соответствующим структурам мозга. С другой стороны, подробное исследование физического субстрата — это отдаленная цель, ожидающая крупных продвижений в науках о мозге (не говоря уже о деле еще более далекого будущего, когда будут исследованы соответствующие эмбриологические и генетические факторы), и при этом вполне может потребоваться введение совершенно новых понятий. Для того чтобы связать и интегрировать функциональное моделирование и изучение исчисления на клеточном уровне, как подчеркивается в гл. 3 настоящей книги, могут оказаться необходимыми крупные эмпирические открытия и концептуальные прорывы. А какие направления можно развивать на ближайшую перспективу? Здесь-то и вступают в. игру минималистские вопросы.

Идея о том, что язык может быть устроен экономно, продиктована разнообразными соображениями. Уже многие труды в структуралистской традиции указывали, что организация языковых инвентарей подчиняется неким принципам экономии (см. недавнее обсуждение соссюровской идеи о том, что «dans la langue il пу a que des differences» [в языке нет ничего, кроме различий] ⁺ , в терминах принципа блокирования в (Williams 1997)). В традиции порождающей⁷ грамматики попытки дать критерий оценки для отбора конкурирующих способов анализа систематически базировались на идее простоты, и выше всего ценились те решения, сложность которых была минимальной (наименьшее число элементов, наименьшее число правил). Непосредственное отражение этих идей можно также найти в изучении употребления языка, где попытки определить степень сложности основывались на количестве вычислительных операций, которые надо было совершить (как в «теории деривационной сложности»; критическое обсуждение см. в (Fodor; Bever, and Garrett 1974)). Такие принципы, как «избегай местоимения», также предполагали выбор наиболее элементарной формы, совместимой с грамматичностью (в частности, опущение местоимений, насколько возможно, следует предпочитать выражению местоимений), — эта идея имеет связь с подходом Грайса⁸ к успешному применению языковых структур в разговоре. Позднее идея «избегай местоимения» была генерализована и в результате возникли принципы структурной экономии (см., например (Cardinaletti and Starke 1999; Giorgi and Pianesi 1997; Rizzi 1997 b)), которые вынуждали выбирать минимальную совместимую с грамматичностью структуру. С середины 1980-х гг. принципы репрезентационной и деривационной экономии вышли на передний план синтаксической теории. (Введение понятий и техник минималистского синтаксиса см. также в (Radford 1997; Uriagereka 1998).)

6.2. Репрезентационная и деривационная экономия

В том, что касается репрезентационной экономии, важную роль приобрел принцип полной интерпретации, согласно которому на уровне интерфейсов каждый элемент должен пройти проверку интерпретацией. Соответственно, если процессы исчисления таковы, что на каком-то уровне репрезентации присутствуют неинтерпретируемые элементы, то ко времени достижения логической формы (ЛФ) эти элементы должны исчезнуть. К примеру, вставные элементы вроде there, которые необходимы для выражения обязательной позиции субъекта в таких конструкциях, как (34 а), сами по себе не имеют референтного содержания и, надо полагать, вообще не получают никакой интерпретации на уровне логической формы. Поэтому, в силу принципа полной интерпретации они должны исчезнуть прежде, чем этот уровень будет достигнут. Классическим подходом к этой проблеме является, например, гипотеза о том, что вставной элемент при достижении ЛФ замещается полнозначным субъектом, что представляет собой еще один пример неявного передвижения и дает интерпретацию ЛФ типа (34 b), которая соблюдает принцип полной интерпретации (однако см. другой анализ в (Williams 1984; Мого 1990)).

(34)

There came a man

A man came

‘Пришел мужчина’.