Теперь поразмышляем на следующую тему. Мог ли такой знаток русского языка, как В.И. Даль, не знать о сексуальной подоплеке слова «ржать»? Безусловно, нет. Он был прекрасно знаком с эротической частью фольклора. Собираясь передать А. Н. Афанасьеву в 1856 году свыше тысячи списков сказок, Даль писал: «В моем собрании много таких, которые печатать нельзя, а жаль — они очень забавны» (Афанасьев 1977:559). То же касается «заветных» пословиц, поговорок, скороговорок, загадок и т. д. Остается только сожалеть, что Даль не всегда мог высказаться надлежащим образом. Этнографическое отделение Русского географического общества, давая оценку «Толковому словарю», всё же не преминуло сделать замечание о желательности устраниться от нарекания, «что он помещает в словаре народного языка слова и речи, противные его духу и, следовательно, по-видимому, вымышленные или по крайней мере весьма сомнительного свойства» (Даль 1880—1882/ I: LXXXVI). Потребовалось почти полтора столетия (!), чтобы собранные Далем «Русские заветные пословицы и поговорки» были наконец напечатаны в России.
Интересное совпадение. В один и тот же год (1997) вместе с наиболее полным изданием «заветных» фольклорных материалов, собранных В. И. Далем и А. Н. Афанасьевым, выходит и очередной (22-й) выпуск «Словаря русского языка XI— ХVII вв.», который дает словам «рзати» и «ржати» двойное толкование: первое — «смеясь, издавать звуки, подобные конскому ржанию», и второе — «испытывать, проявлять чувственное влечение к кому-л.». Примеры, иллюстрирующие второе значение:
«Кождо на жену ближняго
«Яко жребець некий...
«Азъ есмь, иже мирскыа къ мнихомъ посылааи... да... и яровиты
В данных выдержках из церковных документов мы уже находим почти тот же образ «ржания», что и в многочисленных фольклорных материалах, хотя язык примеров более сдержанный и скупой{5}.
Вернемся к частушке о «гогочущих» девушках.
В чем ее суть, если говорить предельно кратко? С точки зрения ее воображаемого исполнителя, она выглядит примерно так:
Правомерен вопрос: только ли для «ржания» характерна такая сексуальная подоплека и имеет ли она отношение к обычному смеху или хохоту?
Оказывается, имеет, хотя, возможно, и не в такой степени. Примером тому — совершенно аналогичная рифма о хохоте. Она фигурирует в эротическом фольклоре, например, в некоторых загадках:
Хохот здесь по своему содержанию эквивалентен «гоготу», то есть он выступает как знак полового желания. Эту знаковость в стихотворной форме выразил И. Барков (опять же при помощи рифмы «хохочет — хочет»):
Надо отдать должное Баркову, выявившему данную взаимосвязь более двух веков назад. Возможно, здесь не обошлось без фольклора, превосходным знатоком которого был Барков.
Однако еще дальше идет неизвестный автор травестийной эротической поэмы «Душенька». Он проводит параллель между смехом и лаем собак во время «собачьей свадьбы» (правда, в данном случае указанная рифма уже не фигурирует):
Совершенно очевидно, что смех здесь сближается с лаем на сексуальной основе. И о лае, как о смехе, в данной ситуации можно сказать:
