Hектo, бывший нотapиyc, сначала слышал своих невидимых преследователей посредством интуиции и ясно толковал, что слышать инспиративно – значит слышать мысль без посредства звука. Позже он пpиобрел «способность вейламбулизма» (la faculté veillambulique), заключавшуюся в том, что стал весьма отчетливо слышать мысли тех лиц, с которыми он приводился в магнетическую связь; при этом как его мысли, так и мысли его собеседников, иногда очень отдаленных, «étaient formulées en paroles veillambuliques, avec le son de la voix veillambulique»[80]. Отсюда видно, что этот больной различал простые навязчивые представления (la faculté d’entendre par inspiration) от слуховых псевдогаллюцинаций (la faculté d’entendre le son de la voix veillambulique). Кроме того, этот больной замечателен еще во многих других отношениях. Он, по его словам, мог по своему произволу изменять свои обыкновенные мысли в мысли вейламбулические, т. е. он мог произвольно псевдогаллюцинировать слухом. Затем, другие люди, по его мнению, могли узнавать не все его мысли, а только мысли вейламбулические; таким образом, его ложная идея, что его мысли будто бы могут передаться другим лицам, а от этих последних обратно ему, – была результатом не галлюцинаций слуха (как это обыкновенно бывает), а слуховых псевдогаллюцинаций.
«Я слышу, рассказывал один больной, как по моему адресу мысленно высказываются разные упреки: будто бы я повинен в таком-то и таком-то гpехе и мне необходимо наложить на себя пост и покаяние, а так как я этого не делаю, то мои друзья должны отречься от меня. Я слышу, как не перестают мне мысленно (idéalement) повторять следующие слова: “Бди над собою, если ты хочешь избегнуть вечной погибели!”… В карете, на дороге между Верденом и Парижем, всю ночь мне кажется, будто мне говорят: “тебе не много времени остается жить, если тебя не убьют дорогою, то ты не избежишь смерти по прибытии в Париж” и т. п. По моем приезде в Париж некоторое время мне кажется, будто двое духов спорят между собою из-за обладания моей душой. Один из них возводит в величайшие прегрешения все мелкие ошибки моей молодости; другой же поддерживает и утешает меня; с одной стороны, я слышу лишь упреки и угрозы, с другой – только ободрения… Несмотря на то что со мной говорят лишь мысленно, я слышу чрезвычайно явственно… Эти идеальные голоса указывают мне: “Прежде чем ты оставишь тот дом, где ты теперь находишься (больница для умалишенных), ты, подобно Орфею, введешь там цивилизацию”… Впоследствии я стал слышать мыслью лишь голоса, изрекавшие угрозы и скабрезности»…[81] – Значительную часть своей болезни этот больной страдал исключительно псевдогаллюцинациями слуха и навязчивыми представлениями. Впоследствии присоединились и слуховые галлюцинации.
Один из больных Кёппе, именно старик чулочник Фишер, различал в своих субъективных слуховых восприятиях: а) «громчайший глас Божий», который «должен проникать в голову не иначе как через ухо», и вообще «громчайший звук» (например ободряющая фраза, отрывок песни), который всегда слышался больному так, как будто достигал до его уха из внешнего миpa (галлюцинации слуха); b) «тишайший глас Божий, относительно которого другой сказал бы, что это просто мышление» (навязчивые мысли); с) кроме того еще две разновидности Божьего гласа, причем в одной из них, самой частой, «голос слышался так ясно и отчетливо, что можно было разобрать решительно каждый слог». Для двух последних разновидностей гласа Божия больной, по его словам, вовсе не нуждался во внешнем органе слуха: «если бы я был глух как дубина, я бы и тогда слышал это», говаривал больной[82].
В своих субъективных слуховых восприятиях мой больной Перевалов различает следующее: а) «прямое говоренье» (галлюцинации слуха), которое бывает двоякого рода: α) очень громкое, причем, однако, не всегда легко разобрать слова (здесь обыкновенно сливающиеся между собою); при этом выкрикиваются «токистами» отдельные, большей частью короткие, фразы и ругательные слова; β) «тихая речь» с шипящим тембром, похожая на напряженно-усиленный шепот, в котором резко различаются голоса различных лиц; больной полагает, что при этом способе воздействия (как при α, так и при β) звуки и слова естественным образом производятся голосовыми аппаратами «токистов» и передаются его уху как и всякий другой объективный звук (например, через отверстия в полу и стенах, через нарочно устроенные говорные трубы); b) «говорение посредством тока», причем этот ток, будучи направлен на его голову, заставляет его слышать, по воле токистов, те или другие слова и фразы; здесь слуховое восприятие лишено характера объективности, не локализируется во внешнее пространство и бывает всегда одного и того же свойства, так что различий в тембре здесь для больного не представляется; с) насильственное мышление без всякого внутреннего слышания; при этом «токисты» устраивают ему искусственные мысли, переводя мысли из своей в его голову (больной убежден, что невидимые преследователи постоянно держат и его, и вместе с ним самих себя, чередуясь между собой, под влиянием электричества, в силу чего устанавливается своего рода rapport, дозволяющий передачу мыслей из одной головы в другую).
Долинин во время своей первой душевной болезни имел постоянные галлюцинации слуха, причем слова, фразы, диалоги, целые стихотворные куплеты доносились до его уха из определенных точек внешнего пространства, слышались, например, из стен, из соседних помещений, из уст людей, находившихся с ним в одной комнате. Больной, под влиянием слуховых галлюцинаций, пришел к убеждению, что он находится в руках целого корпуса тайных мучителей, которые окружают его (в заведении для умалишенных) под видом больных, прислуги и врачей. Каждое из этих лиц, приведя себя в магнетический rapport с ним (больной был знаком со старой французской литературой животного магнетизма), с одной стороны, непосредственно узнавало все его мысли, чувства и ощущения, до самых мельчайших внутренних движений, с другой стороны, могло передавать в его мозг из своего какую угодно мысль или какое угодно ощущение. Больной различал два рода таковых передач или «внутренних внушений», основанных на двух способах «психической индукции»: а) «Мысленное внушение» – лицо, находящееся в данную минуту в магнетической связи с ним, искусственно фиксировало в своем мозге ту или другую, мучительную для него, Долинина, мысль, чем и причиняло ему «так называемое псиxиaтpaми навязчивое представление»; b) «слуховое внушение» – лицо, в настоящую минуту с ним, Долининым, магнетически связанное, усиленно слушало какой-нибудь искусственно производимый реальный звук или шум, например действительную речь другого лица, находящегося в той же комнате, или даже свою собственную речь (громко говоря или крича и своим же слухом воспринимая говоримое) и этим путем переводило в его, Долинина, мозг свои слуховые восприятия. При этом явлении искусственно вызванного внутреннего слышания Долинин различал тот или другой тембр, ту или другую манеру говорить (невидимые мучители нередко старались подделываться под голоса знакомых Долинину лиц).
Во время своей второй, непродолжительной болезни Долинин тоже имел массу псевдогаллюцинаций слуха и притом как в словесной форме, так и в форме слышания разных звуков и шумов (шум шагов марширующих войск, выстрелы и проч.), или в форме музыкальных псевдогаллюцинаций (барабанный бой, военная музыка).
