[Перевод Э. Л. Линецкой: Бегите зависти, что сердце злобно гложет. / Талантливый поэт завидовать не может / И эту страсть к себе не пустит на порог. / Посредственных умов постыднейший порок, / Противница всего, что в мире даровито, / Она в кругу вельмож злословит ядовито, / Старается, пыхтя, повыше ростом стать / И гения чернит, чтобы с собой сравнять (Буало 1957: 100).]
Ту же тему развивал Вольтер в стихотворении «О зависти» («De l’ envie»), третьем из его «Рассуждений в стихах о человеке» («Discours en vers sur l’ homme»), хорошо известных в России (см. Заборов 1978: 52–53). Зависть он называет «палачом духа» («Ce bourreau de l’ esprit»); «самым жестоким», «самым презренным и в то же время самым злобным» из всех пороков, который «вонзает отравленную стрелу прямо в сердце» («Le plus cruel de tous <…> le plus lâche à la fois et le plus acharné, / Qui plonge au fond du coeur un trait empoisonné» — Voltaire 1784–1789: XII, 25). Обращаясь к литературным, театральным и музыкальным завистникам, Вольтер предлагает им не злобствовать по поводу чужих успехов и талантов, а постараться их превзойти в честном соревновании:
[Перевод: Слава соперника не перестает тебя оскорблять; / Что ж, только превзойдя его, ты сможешь ему отомстить; / Воздвигни памятник более высокий, чем его победа; / Но чтоб освистать Рамо, нужно быть Орфеем.]
В финале стихотворения «мерзкие змеи» зависти противопоставляются дружескому соперничеству талантов, объединенных общим служением искусству, наподобие того содружества «единого прекрасного жрецов», о котором у Пушкина говорит Моцарт:
