В «Послании…» Вяземский делает различие между соревнованием и завистью («ревностью»): «Соревнованья жар источник дел высоких, / Но ревность — яд ума и страсть сердец жестоких» (Там же). Эта стародавняя дихотомия, восходящая к античности, обсуждалась едва ли не всеми французскими и английскими моралистами XVII–XVIII веков. Одна школа сближала два понятия, часто апеллируя к авторитету Платона, которому приписывалась апофегма «Зависть — дочь соревнования» (франц. «L’ envie est la fille de l’ émulation» — Furetiere 1701: n. p., статья Émulation)[640]; другая, напротив, резко их разделяла.
Противопоставляя зависть соревнованию, Вяземский отталкивался от четверостишья Вольтера:
[Перевод: От соревнования отличайте зависть, / Одно ведет к славе, а другое к бесчестию; / Одно есть пища гения, / а другое — яд сердца.]
Однако в статье «Зависть» из «Философского словаря» сам Вольтер говорил и о родстве этих страстей. Статья строится как комментарий к суждениям Бернарда Мандевиля, который в примечании к «Басне о пчелах» признал зависть естественной и полезной страстью, способствующей развитию искусств. В качестве примера Мандевиль привел зависть Рафаэля к Леонардо да Винчи, без которой первый, по его мнению, не стал бы великим художником. «Быть может, Мандевиль, — замечает Вольтер, — принял соревнование за зависть; возможно также, соревнование — это и есть зависть, поставленная в рамки приличий» («Mandeville a peut-être pris l’ émulation pour l’ envie; peut-être aussi l’ émulation n’est-elle qu’une envie qui se tient dans les bornes de la décence» — Voltaire 1784–1789: XL, 27). По определению Вольтера, Рафаэль не сделал ничего дурного Леонардо, а лишь пытался его превзойти, и потому зависть в данном случае похвальна и художники могли остаться друзьями. Другое дело, если «завистник — это бесталанный негодяй, который завидует чужому достоинству, как нищие завидуют богачам» (Ibid.): в такой «скотской» зависти нет ничего хорошего. Иными словами, по Вольтеру следует различать два вида зависти: продуктивный, когда дарования завидующего и вызывающего зависть равны между собой — и они соревнуются друг с другом, и деструктивный, когда завистник уступает в дарованиях предмету зависти и потому не может с ним соперничать.
