Очнулся или проснулся я среди ночи, где, – сразу не понял. Большая просторная комната, широкая кровать, канделябр на массивном, но не лишённом изящества, столе. В полуоткрытое мозаичное окно прохладно и решительно струится бродяга осенний ветер. Он колеблет пламя свечей, безнадёжно пытаясь переплести их между собой и погасить, но это у него никак не получается. Ветер сердится, злится, нервничает, дует всё сильнее, но у него всё равно ничего не выходит, и он на время утихает, задумчиво и устало любуется остатками хаотичного движения света под высоким, грубым и мрачным каменным потолком.
–Ваше Величество, как Вы себя чувствуете? – раздался рядом со мною мягкий и почтительный голос.
Принадлежал он полной и довольно пожилой даме, очевидно, сиделке, которая неслышно и быстро подошла к моей кровати.
–Выпейте вот это, – она протянула мне грубую глиняную кружку с какой-то бурой и довольно неприятно пахнущей жидкостью.
Я подозрительно поморщился. Рядом со мною из полутьмы неожиданно возник ПОЭТ.
–Пейте, пейте, Сир, – весело произнёс он. – Все порошки, настойки и вообще всё, что даётся Вам, сначала пробует эта лекарша, а потом один из Гвардейцев. Хотя, я считаю, что данные меры предосторожности по отношению к Вам по понятным причинам совершенно излишни.
Я осторожно отпил жидкость из кружки, ощущая губами её неровные и шершавые края. Снадобье было совершенно отвратительным на вкус, пахло чем-то крайне неприятным, резким, но я, сопровождаемый просительно-укоризненным взглядом сиделки, всё-таки допил его до конца. Ух, какая, однако, гадость!
А ведь самое интересное заключается в том, что почему-то именно почти всё неприятное, невкусное, безвкусное и неудобоваримое в этом мире приносит нам наибольшую пользу! Сие умозаключение относится и к лекарствам. А что говорить о процедурах!? Именно самые отвратительные из них и оказывают самое полезное воздействие на процесс лечения организма. Давний и загадочный парадокс!
А женщины!? Порой, не самые красивые из них становятся, как ни странно, нашими избранницами! Как там… «Пусть завидуют навек красавицы тем единственным на свете женщинам, которых любим мы!». Откуда возникли в моей голове эти строки? Не понятно… Вернее всё абсолютно ясно. Откуда, откуда… О, сколько ещё всякого интересного и неожиданного хранит моя память в своих потаённых кладовых, ключи от замков которых, увы, безвозвратно потеряны! Ну, ничего, ничего! Имеются у нас в запасе и отмычки, и ломы, и кувалды!
–Однако, где вы отыскали такую кружку, сударыня? – недовольно и насмешливо спросил я. – Где-нибудь в самом захолустном трактире, очевидно, подобрали её с пола?
–Сир, для того, чтобы травы оказывали наибольший лечебный эффект необходимо заваривать и отстаивать их только в стеклянной, керамической, а ещё лучше, в простой глиняной посуде. Эта кружка передаётся в нашей семье целителей и знахарей из поколения в поколение, – тихо молвила сиделка. – Но суть не только в том, что она глиняная. За много лет в ней накоплена очень большая исцеляющая сила, понимаете?
–Понимаю, понимаю, – задумчиво ответил я. – Это как старая чудодейственная икона. В ней концентрируется положительная энергия, под воздействием которой в позитивную сторону меняется структура материи как в ней самой, так и вокруг неё. Кажется, примерно так. Вся суть заключается в правильно структурированной энергии. Что-то в этом роде…
Я до сих пор лежал на кровати, не двигаясь, не испытывая не только никакой боли, но и даже малейших неприятных ощущений в теле. Собственно, и самого тела я абсолютно не ощущал. Я как бы парил в невесомости, мозг мой жил своей отдельной, мистической, сверхъестественной жизнью и был словно отстранён, изолирован от бренной человеческой плоти и её оболочки. Странное ощущение, однако… Не пора ли начать двигаться?
Я сделал над собою усилие, пошевелил пальцами, потом руками и ногами, чуть приподнял и снова опустил голову. Задействованные при этом мышцы слушались меня превосходно. Вслед за ними, как по единой команде, пробудились все остальные части и органы тела. Фу, ну, – слава Богу! Я присел, опираясь на подушки. Резкая боль в спине внезапно пронзила всю мою до этого благостную и невесомую сущность. Я вскрикнул, стиснул зубы, упал обратно на кровать.
–Ваше Величество, разве так можно! – засуетились вокруг меня сиделка, ПОЭТ и два неизвестно откуда взявшихся Гвардейца.
–Где мы находимся? Что это за помещение? – раздражённо спросил я, испытывая сладостное облегчение от погружения в ласковые объятия мягкого и тёплого ложа.
–Как где, Сир!? Конечно же в замке Графа Третьей Провинции! – весело воскликнул ПОЭТ, протягивая мне уже не глиняный, а серебряный бокал тонкой отделки. – За победу, за Вашу блестящую победу!
–За Нашу победу! – облегчённо рассмеялся я и, несмотря на возмущённые протесты сиделки, осушил бокал до дна.
Можжевеловка яростно ворвалась во внутрь меня, как огнедышащий безжалостный дракон, мгновенно всё обожгла, взбодрила и взмутила, потом мягко и приятно затопила мозг. Я глубоко вздохнул, расслабился и улыбнулся.
