Сначала сон был крепким, но потом стал зыбким, тревожным и беспокойным. Я видел какие-то доселе неизвестные мне расплывчатые лица, которые постепенно стали обретать знакомые и реальные черты. Молча и тяжело прошёл мимо меня МАГИСТР, громыхая доспехами и ведя за повод своего могучего коня. Мрачно, исподлобья глянул на меня БАРОН, опирающийся на меч и стоящий на россыпи камней на фоне заснеженных гор. Весело ухмыльнулся КАПИТАН, держась за высокую мачту яхты. Задумчиво улыбнулся ГРАФ, сидящий у пылающего камина. Печально посмотрел на меня ПОЭТ, грызя остро заточенный карандаш. Прогарцевал мимо меня ШЕВАЛЬЕ на великолепном Горном Жеребце. Грустно взглянули на меня ГРАФИНЯ и ФРЕЙЛИНА, почему-то стоящие рядом друг с другом. Тревога, словно холодный, болотный, утренний туман обволокла, заполнила и начала переполнять меня.
Потом я вдруг отчётливо и ясно увидел огромную каплю воды, вращающуюся в чёрной пустоте Космоса, сопровождаемую Солнцем и Луной. На одной стороне поверхности капли возвышались три маленьких острова, на другой располагались до боли знакомые мне материки и острова планеты под названием Земля. Так вот как всё устроено!? Так вот где я нахожусь! Как всё просто! Неужели всё так просто!? Но почему же я привязан к этим Островам, почему я никак не могу вырваться в большой мир за их пределы!? Странно, непонятно…
Затем я окунулся в какой-то серый, мутный круговорот, затягивающий меня неизвестно куда. Я напряг все силы, сопротивляясь ему, вырвался из его крепких и липких лап, облегчённо вынырнул на поверхность и увидел вокруг себя тьму. И в этой тьме вдруг предстала передо мною женщина, которую я когда-то любил, и которую я так неожиданно и глупо потерял!
«С любимыми не расставайтесь…». Она с укоризной смотрела на меня и сердце моё пронзила такая печаль! О, моя любимая женщина! Чёрные, раскосые, грустные глаза… Полу улыбка, полу гримаса, полу жизнь, полу смерть… Как нехорошо на душе, как тревожно и как стыдно…
Проснулся я ближе к вечеру. Солнце тяжело висело над землёй, готовясь на время покинуть её и отдать на растерзание холодной и безжалостной тьме. Я был весь в поту, сердце бухало в груди, руки дрожали, когда я приподнялся и сделал движение к бокалу, стоящему на крае стола. Рядом немедленно появилась сиделка, отстранила бокал, протянула мне уже до боли знакомую глиняную кружку. Я обречённо стал пить находящуюся в ней жидкость, но к своему удивлению почувствовал, что она довольно приятна, прохладна, чуть терпка на вкус, пахнет мятой и ещё чем-то знакомым, но неуловимым и не совсем понятным.
Я осторожно приподнялся. Сначала сел, потом довольно решительно встал. Никакой боли, даже никаких её отголосков. Замечательно! Прекрасно, великолепно. Браво, Бессмертный! Пора двигаться дальше! Тебя, как всегда, ждут, не дождутся, великие дела!
–Эй, кто-нибудь! – крикнул я в пространство.
Дверь мгновенно распахнулась, на пороге возник бравый Гвардеец.
–Объявляю всеобщую готовность! Всех командующих и командиров ко мне! Вернее, пусть соберутся в каком-нибудь зале. Через пол часа я проведу Военный Совет!
–Будет исполнено, Сир! – рявкнул Гвардеец так, что сиделка ойкнула и слегка присела.
Вот это я люблю! Ах, ну что за ребята! Сердце радуется, душа поёт! Это же надо, – не потерять ни одного Гвардейца в битве против целой орды пиратов!? Следует довести численность Гвардии хотя бы до тысячи человек, а можно и больше. Тогда я, возможно, смогу обойтись вообще без остального войска. Посадить ребят на коней… При их-то вооружении и физической подготовке любого противника сметут! Да нет, – это я погорячился. А если мне будут противостоять тысяч десять-пятнадцать воинов, или более? Чтобы справиться с таким количеством бойцов всё-таки необходимо иметь более-менее приличное войско. А лучники? Они доказали свою исключительную эффективность. Вон как выкосили почти половину пиратов! Нет, Гвардия, на то она и Гвардия, – лучше меньше, да лучше. А вот количество лучников следует увеличить, это факт.
На Военный Совет собрались все мои соратники почти в полном составе. Почему почти? Не было Командующего из Второй Провинции.
–Сир, Командующий очень болен, просит извинить его за невозможность предстать перед Вашими очами, – сухо доложил ШЕВАЛЬЕ и криво усмехнулся.
–Пожелайте ему скорейшего выздоровления, – также сухо произнёс я, а про себя облегчённо подумал: «Ну что же, тем легче мне будет выполнить взятые на себя перед ГРАФИНЕЙ обязательства. Всё одно к одному. Пускай их пути не пересекаются. Ведь Командующий наверняка участвовал в войне против отца ГРАФИНИ».
