Собака встала, не торопясь, потянулась, зевнула, тяжело прошлась по залу, подошла к окну, задумчиво посмотрела в пред сумеречное высокое небо. Оно было чистым, как только что выстиранная простыня. ГРАФИНЯ, как загипнотизированная, смотрела на Пса, словно пыталась отыскать и разгадать в нём какую-то очень важную, вселенскую тайну. Собственно, так оно и было. Тайна стояла перед нами. ЗВЕРЬ являлся одним из трёх имеющихся у меня ключей к заветному, загадочному и вожделённому СУНДУКУ, который был наполнен всевозможными знаниями, но хранился неизвестно где и у кого. Как всегда, – это проклятое «НО!». Две буквы, дарующие разочарование. Обязательно возникает это чёртово «НО!».
–Да, АНТР имеет место быть, он вполне реален и служит тебе, – задумчиво сказала ГРАФИНЯ. – Это совершенно очевидный факт. От него никуда не денешься. Любой спор по этому поводу не имеет абсолютно никакого смысла.
–Вот то-то же и оно!
Мы помолчали… За окном сумерки стремительно перерастали в ночь. Зазвенели цикады, гортанно, протяжно и на все лады заквакали лягушки, заухала в полях какая-то ночная птица. Потянуло лёгкой, но довольно ощутимой прохладой и сыростью, чуть пахнущей тиной.
–А чем закончилась эта история с ёжиком в тумане? – неожиданно спросила ГРАФИНЯ.
–Я, честно говоря, не совсем помню её. Ну, ходил-ходил, бродил-бродил удивлённый и очарованный ёжик в этом самом тумане, познавал мир в его изменённом обличье, с кем-то встречался, вёл беседы. А в конце вдруг задал странный, но закономерный вопрос: «А как же там лошадь?». Кажется, так… – тяжело вздохнул я.
–Интересная история, но несколько наивная и глупая…
–Я так не думаю…
Мы снова помолчали. В дверь постучали. После моего разрешения войти в зале появились несколько Гвардейцев. Они быстро зажгли свечи в канделябрах на стенах и на столе, стараясь громко не греметь доспехами и оружием, молча удалились.
–Кто же всё-таки ты такой, чёрт тебя подери! – вдруг громко и раздражённо произнесла ГРАФИНЯ, а потом неожиданно горько всхлипнула. – Мне надоела неопределённость! Я ненавижу, когда что-либо не знаю или не понимаю! Надоело всё и все! Не могу больше так!
–Разрешите представиться, – встал и слегка поклонился я. – Его Величество, Император Трёх Островов, Король Третьего Острова, победитель пиратов, гроза врагов, отец народа!
–Да, уж! – раздражённо фыркнула девушка.
Я подошёл к ГРАФИНЕ, положил руки ей на плечи, слегка сжал их.
–Дорогая, успокойся! В последнее время я наблюдаю у тебя явно упадочнические настроения. Мне самому приходится не сладко, от этого чёртового незнания подчас так на душе тошно! Давай договоримся, впредь никаких истерик! Самый главный психопат в Империи – это я! Я не намерен отдавать это звание кому-либо! Хватит недовольства и брюзжания! Ей, видите ли, надоело всё и все! Она, бедная, больше не может! От жира бесишься, избалованная сучка?! – вдруг внезапно, как со мною это бывает, возбудился и рассердился я.
ГРАФИНЯ вздрогнула, напряглась. Я нервно заходил по залу. Подошёл к столу, осушил бокал с прохладной водой. Пёс насторожился и внимательно наблюдал за мною и девушкой.
–Если тебе не нравится существующее положение дел, то скатертью дорога! Никто тебя не держит, ни к чему, помимо твоей воли, не принуждает и не обязывает! Вот так, и никак более! Выматывайся из этого замка, возьми в дорогу столько Гвардейцев, сколько тебе надо, и марш в своё занюханное и затрапезное Графство! Разводи драгоценных Горных Жеребцов, торгуй не менее драгоценными изделиями мастеров Первой Горы, лови рыбу в Тёмном озере! С голоду не помрёшь, несчастная ты наша!
Я не на шутку разволновался, кровь мощной волной прилила к голове, в висках застучало. Да, нервы у меня действительно ни к чёрту! Вспыхиваю по каждому поводу, по любому пустяку. Так нельзя. Хочу моря!
–Эй, люди! Можжевеловки мне!
За дверью послышалось быстрое и лихорадочное движение. Через весьма непродолжительное время в дверь вежливо постучали.
–Входите! – сердито крикнул я.
Дверь моментально открылась, и на её пороге появился весёлый ПОЭТ с большим подносом в руках. На подносе стояли серебряный кувшин, три таких же бокала, тарелка с нарезкой мяса и овощей.
Я, как всегда, мгновенно успокоился, сел на своё место, засмеялся.
–Сударь, вы прямо, как волшебник! Что-то у вас весьма довольный вид. Что случилось? Небось, дёрнули уже рюмашку Можжевеловки, признайтесь честно.
–Сир, признаюсь как на духу, – выпил целых три рюмки для стимуляции творческого процесса, – ПОЭТ поставил поднос на стол, поклонился мне и ГРАФИНЕ, плюхнулся в кресло, с некоторой подчёркнутой вальяжностью свободно расположился в нём.
–И какой же это творческий процесс вы стимулировали? – сухо и иронично спросила ГРАФИНЯ. – Надеюсь, у вас родился очередной шедевр философско-любовной лирики?
–Не угадали, Ваше Сиятельство! Берите выше!
–Что может быть выше? – удивилась ГРАФИНЯ. – Всё остальное только ниже.
