–Ну что же, пора отдыхать.
–Сир, прошу Вас, произнесите что-нибудь для истории, ну и для Цитатника, конечно, – попросил ПОЭТ.
Все засмеялись. Я поморщился, сосредоточился, потом улыбнулся, задумчиво взглянул на ПОЭТА.
–Сударь, вы, надеюсь, знаете, кто такой Омар-Хайям? Ведь вы немалое количество времени провели в библиотеке БАРОНА.
–Да, Сир. Омар Хайям… Это великий персидский поэт, учёный. Кстати, что это за страна такая, Персия? Где она находится?
–Персия, Персия…Сейчас она называется Ираном. А где находится? Где-то в Азии, рядом с Каспийским морем. Ладно, суть не в этом. Послушайте:
Жизнь – пустыня, по ней мы бредём нагишом.
Смертный, полный гордыни, ты просто смешон!
Ты для каждого шага находишь причину,
Между тем он давно в небесах предрешён.
Все сидели тихо и неподвижно, печально и задумчиво смотрели на меня.
–Дарую авторство этих стихов вам, сударь, в честь вашего праздника, – весело и благосклонно произнёс я, подойдя к ПОЭТУ. – Спокойной ночи господа. Великие дела только начинаются!
–Спокойной ночи! Мы это знаем, Сир!
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОЙ ЧАСТИ. /Шестая беседа с Богом/.
Мы находились на Северном Полюсе. Погода была идеальной. В высоком тёмно-синем небе ни облачка, ни единого намёка на ветер. Солнце яростно сияло, но не согревало. Вокруг – сплошная, бескрайняя, белоснежная, слепящая ледяная пустыня. Да, как много, однако, на свете мест, величественных и потрясающих воображение!
За последнее время где я только не побывал со своим таинственным спутником: и в Альпах, и в Гималаях, и в Париже, и в пустыне Калахари, и в Китае, и в Египте и ещё много где. Но, честно говоря, – ни в одном из этих мест какого-либо особого сверх чувства, сверх впечатления, сверх экстаза не испытал.
Вообще-то по своей натуре я не путешественник, а домосед. Никуда особо не рвусь. Люблю свой маленький и уютный дом, своих собак и кошек. Мне бы полежать на диване, почитать хорошую книжку или посмотреть интересный фильм. Поразмышлять о жизни, о судьбе. Побродить по небольшому, заросшему деревьями и кустарниками саду, полюбоваться розами, порыться в зарослях полудикой малины, выискивая созревшие ягоды, – маленькие, но удивительно сладкие, вкусные и ароматные.
Мне достаточно погрузиться в уютный шезлонг и некоторое время томно наслаждаться лучами полуденного солнца, а потом искупаться в маленьком бассейне, ещё некоторое время погреться на солнцепёке и вернуться в дом, где меня ожидает самое сладкое занятие на свете и, увы, недоступное большинству людей. Что же это за занятие? Творчество… Вся суть в нём. Любой вид и род человеческой деятельности – это, так или иначе, творчество. Но одно дело, заниматься, допустим, пчеловодством или пивоварением, а совершенно другое, – писать РОМАН. Писатель подобен Богу. Он, как и Творец, создаёт новые миры, пусть иллюзорные, но создаёт. А вообще, по-моему, спорным является вопрос о том, материальны ли миры, созданные Богом, или они тоже являются всего лишь некой иллюзией, игрой воображения Высшего Разума, какой-то непонятной и таинственной духовной субстанцией.
–Эти миры вполне материальны, не сомневайся, – прервал ОН мои плавно текущие мысли. – Посмотри, какая красота вокруг!
–Снега, льды, чистота, пустота, ну и что? – пробурчал я. – Посидели, побалдели, полюбовались, насытились, заскучали. И что же дальше?
–Как что!? – возмутился и удивился БОГ. – Впереди всегда должны быть новые впечатления и приключения! Только благодаря перемене мест и бесконечной смене декораций ощущается движение вперёд!
–Ерунда, – возразил я. – Не следует отождествлять мир и театр. Мир – это отнюдь не театр, а театр – отнюдь не мир. А вообще-то, если мы заговорили о театре… Знаешь, есть такие постановки, точно не знаю, как они называются, то ли моно спектакли, то ли театр одного актёра. Происходит это так. Выходят на сцену один или, в крайнем случае, два актёра и, сидя на скамейке, или на стульях, или лёжа в кровати, не осуществляя какого-либо особого движения, говорят, говорят, говорят… Это бывает намного интереснее, чем смена пышных декораций, или присутствие огромной массовки, дым, взрывы, полёты в воздухе, столпотворение на сцене ослов, лошадей, обезьян, медведей или голых женщин.
–Да, пожалуй ты прав. «Обезьян и голых женщин…». Надо же!? – БОГ весело засмеялся, потом наклонился, потрогал лёд и произнёс. – Холодно и твёрдо, однако.
–Да, – это самые умные и оригинальные мысли из всех тех, которые были произнесены на Северном Полюсе! – захохотал я.
–Зря смеёшься, – обиделся БОГ. – Таскаю тебя по планете, таскаю, пытаюсь расшевелить, приобщить к великому и прекрасному, а тебе хоть бы хны! Никакой благодарности!
–Да не меня ты таскаешь, а сам себя, – печально произнёс я. – Я нужен тебе в качестве неглупого собеседника и собутыльника, не более того. Прекрасно то, что с кем-то разделёно. Иначе всё теряет смысл! Я прав?
–Какая простая и глубокая мысль.
–Да уж, этой истине – века.
–Да, это так, – печально поморщился ОН.
