Рядом вырисовался ЗВЕРЬ. Он плыл легко и мощно, но при этом, как всегда, испытывал, видимо, чувство глубокого отвращения. Интересно, почему это происходит? Может быть, внутри него искрятся какие-то контакты, где-то происходит короткое замыкание или вода просачивается в сервомоторы, генераторы или батареи? Ну что за бред я несу!? Какие контакты, какие сервомоторы?! Это создание, очевидно, способно жить и в открытом космосе, что ему какая-то вода!? Космос, Космос… Галактики, сверхновые, чёрные дыры, вакуум…
–Привет, ПУТНИК! – вдруг раздался невдалеке бодрый басовитый мужской голос.
–Ну, вот и прибыл дубль номер два! Как я понимаю, всё та же сущность, но в ином обличье? – насмешливо произнёс я, переворачиваясь на живот и внимательно и удивлённо рассматривая седого, толстого и чрезвычайно весёлого мужчину, который подгребал ко мне одним веслом, двигая вперёд массивную, грубо скроенную, но, судя по всему, надёжную и вместительную лодку.
Весельчак был одет в какую-то просторную светлую тогу, расшитую золотыми нитями. На его голове покоился белоснежный тюрбан с длинным пером. Руки, волосатые и толстые, почему-то до локтей были погружены в чёрные, кожаные лайковые перчатки. Глаза пришельца скрывались за огромными пластиковыми солнцезащитными очками, придающими лицу некоторую мрачность, но лёгкие морщинки, хаотично и беззаботно рассыпанные далеко вокруг глаз, безошибочно выдавали его хорошее настроение.
–А где цирк? – насмешливо спросил я.
–Какой цирк, при чём здесь цирк? – недоумённо отозвался Весельчак.
–Да я так, к слову. Не обращайте внимания… А где же ваша коллега, нежная нимфа этого сонного шельфа? Прелестница с неземным шармом, мастерица отточенных диалогов, королева контакта, белобрысая бестия с тонкими лодыжками на стройных ногах? – весело спросил я, выплёвывая изо рта тяжёлую и довольно солёную воду. – Я покорён и заворожён ею. Когда так бьётся сердце – мой разум умолкает! И вообще, обожаю инопланетянок! В них присутствует непередаваемый шарм. Кстати, дядя, не находите, что одеты вы как-то странно для этого места?
–Ах, ПУТНИК, ПУТНИК, интересный ты человек, однако, – задумчиво произнёс мужчина. – Красавец, умница, поэт…
–Ну какой из меня поэт!? И вообще, поэтам – одно лишь слово, Императорам – весь мир! Предпочитаю второй вариант!
–Какой из тебя Император!? Ты прежде всего ПУТНИК и Поэт! Какое прекрасное сочетание двух качеств в одном существе. Не находишь? – усмехнулся Весельчак.
–О чём это вы?
–Всё о том же. Каждому своё…
Я вдруг почувствовал какое-то лёгкое и тревожное напряжение, не испытанное до селе волнение охватило меня, в памяти неожиданно всплыли чеканные строки: «Не зовите меня Поэтом, ну какой из меня Поэт!? Просто краски хмельного лета превратил я в словесный бред!». О, как!
–Вот видишь, какая чеканная рифма и потрясающая образность. Начинаешь кое-что вспоминать по настоящему!
–Хватит, надоело, хочу определённости! И вообще, ненавижу, когда читают мои мысли!
–Послушай одно стихотворение, ПУТНИК. Оно замечательно!
Опять сентябрь.
Я не хотел в него поверить изначально,
Но как печально, как печально…
Сквозь пальцы утекает год,
И вновь дурманит небосвод.
И нет в движеньях звёзд ни смысла, ни соблазна.
Они от нас в ста триллионах лет.
Но, думая вдали от них о разном,
Мечтаю в вечность получить билет.
Не знаю, может быть виной всему
Те женщины, которых не любил и бросил,
Иль те, что бросили меня, а в наказанье – осень.
Так быть сему, так быть сему…
-Неплохо, – задумчиво произнёс я, плавно подгребая руками к острову. – А кто автор?
–Ты…
–О, как! Ишь ты! Однако! Странно, очень странно и крайне неожиданно… – удивился я.
–Я тоже так думаю, – весело произнёс незнакомец, мощно взмахнув веслом и воткнув лодку носом в песок. – Ну что, поговорим серьёзно, ПУТНИК?
–Поговорим-то мы, поговорим, но только на моих условиях, – раздражённо буркнул я.
–Даже так!? – удивился Весельчак. – А ты уверен в том, что можешь выдвигать какие-то условия?
–Абсолютно уверен. Я вам, или кому-то другому, или другим, очень и очень нужен, иначе, зачем вы со мною нянчитесь, возитесь, зубы заговариваете? Зачем выдернули пока неведомым мне путём из одного пространства и времени и поместили в другое? Дело-то это, очевидно, довольно сложное, трудоёмкое и затратное, а?
–В принципе рассуждаешь логично.
–А то, как же. Красавец, умница, поэт, однако…
Я посмотрел в небо. Оно подёрнулось лёгкой пеленой облаков, которые нерешительно и грациозно, повинуясь капризам солнца, окутывали синеву в божественные и загадочные полутона. «Облака, облака, – пух небесных прудов. Вы плывёте куда-то без забот, без трудов».
–И какие же условия ты намерен выдвинуть? – по-прежнему насмешливо, но уже с некоторой тревогой произнёс Весельчак.
–Во-первых, хочу сто, нет, двести грамм холодного Звизгуна и бочкового солёного помидора, заметьте, именно бочкового. Маринады не люблю. Кроме этого желаю кружку тягучего, холодного ирландского эля, взламывающего зубы, и кусок запечённой свинины с чесноком и другими специями. И чтобы имелся на столе чёрный ароматный хлеб с тмином. Пока всё…
