Я вдруг подумал о том, что всё слишком хорошо, покойно, как-то пасторально. Мне почему-то стало тревожно. Я крепче сжал ПОСОХ, он в ответ нагрелся, слегка завибрировал, задрожал. Неожиданно прямо за спинами моих спутников, видимо, почувствовав моё настроение, возник ЗВЕРЬ. Он на мгновенье выскочил из какой-то непонятной, слитой с травой дымки, а затем сразу же в ней и исчез. Ну что же, всё хорошо, порадуемся жизни, пока эту радость, как и полагается в любом порядочном сценарии, написанном бытием, никто не омрачил.
А радоваться было чему. Стол являл собой апофеоз походного чревоугодия: жареное, хорошо пропечённое и в меру поперчённое, мясо; белоснежная варённая картошка; крупно нарезанные овощи; несколько красных и белых соусов; кувшины с прохладными красными и белыми винами; разнообразные фрукты на десерт.
Все ели с аппетитом, произнося тосты за здоровье, за благополучие, за дружбу и любовь. Вечные, как этот мир, темы. Как, однако, прекрасно постоянство! Я, разомлев от съеденного и выпитого, полулежал на траве, опёршись на руку, смотрел то в бездонное небо, то на горы, то на ГРАФИНЮ. Между нею и ПОЭТОМ происходила лёгкая непринуждённая беседа, девушка явно кокетничала, мужчина явно стремился понравиться, обаятельно улыбался, сыпал комплиментами.
–Милая ГРАФИНЯ, я слышал о несчастии, постигшем вас, это очень прискорбно. Самая красивая женщина на трёх Островах, покровительница искусств, автор «Трактата о Душе», Мастер Кинжала, Наездница Горных Жеребцов! Ваша жизнь во славе всегда будоражила меня, я даже начал писать балладу, посвящённую вам, но, увы, не закончил её, оказавшись в таком бедственном и плачевном положении, – голос ПОЭТА скорбно задрожал.
–О, что вы, у вас всё впереди, сударь, крепитесь. А не изволите – ли вы прочитать нам что-нибудь из вашей, я уверена, несравненной баллады? Ну, хотя бы маленький отрывок! – проворковала ГРАФИНЯ.
У меня вдруг в очередной раз испортилось настроение. Я довольно грубо прервал беседу, порхающую лёгкой и беззаботной птичкой.
–Милейший! – громко и резко спросил я, обращаясь к ПОЭТУ. – Мы забыли поинтересоваться у вас, каким образом некоторое время назад вы оказались в такой необычной, пикантной ситуации?! Ну, я имею в виду – ваше нахождение на дереве в подвешенном состоянии?!
ПОЭТ побледнел, затем покраснел, слегка отодвинулся от ГРАФИНИ.
–О, Милорд, Вы же понимаете, что поэты страдают в основном либо от любви, либо от зависти, либо от ненависти.
–Ну, вообще-то, от этого страдают все, но редко кто оказывается подвешенным к дереву вверх ногами. И какое же из чувств, перечисленных вами, преобладало в данном случае?
–И то, и другое, и третье… Позвольте мне не углубляться в подробности, Милорд, воспоминания о них гнетут и тревожат мою душу больше, чем тысячи самых изощрённых пыток.
–Да вас, видимо, никогда по-настоящему и не пытали, милейший, тем более изощрённо! Так значит, всё-таки дело в женщине? – легко догадался я. – И кто же она такая!? Красива ли, любима ли вами, какого сословия и состояния? Ну-ка, расскажите нам вашу историю. Ну, выдумайте же что-нибудь, наконец, для присутствующих здесь дам. Я думаю, что фантазии вам не занимать, вития вы наш!
–Сир! – нахмурилась ГРАФИНЯ.
–Ваше Сиятельство!? – криво усмехнулся я, прозрачно и строго глядя девушке в глаза. – Вам никто не давал слова!
–Если реальная и печальная история происходит на самом деле, то её невозможно заменить банальной или оригинальной выдумкой. Увы, Милорд, увы… – ПОЭТ грустно посмотрел сначала на меня, а потом томно на ГРАФИНЮ.
Девушка ответила ему таким же взглядом, рассеянно обозрела тихое голубое небо и загрустила.
–Ладно, ладно… А, вообще, печаль, как мне кажется, подобна даме, которая никак не может разрешиться от бремени. Это состояние может длиться разное время, но в любом случае не несёт в себе ничего позитивного, кроме явного негатива. Лёгкого негатива, – поправился я и вздохнул. – Бог с ней, с вашей грустной историей! Забыли…
–Извините, но Вы не правы, ПУТНИК. Печаль, на первый взгляд, не лучшее из чувств, да, это так. Но она всегда несёт внутри себя позитив! Достигнув определенного предела, печаль переходит в радость, потому что не может длиться вечно. Ведь эта наша дама всё равно родит, если, конечно, не рассматривать самый худший сценарий. В случае успешных родов возникает радость. Одно состояние души всегда переходит в другое. Именно в этих переходах, в непредсказуемой смене обстоятельств, в бесконечной борьбе противоположностей и заключается суть бытия! – вмешалась в разговор ГРАФИНЯ.
–О, как хорошо сказано! – захлопал в ладоши ПОЭТ.
–Может быть и хорошо, но довольно банально, – буркнул я. – Всё это уже давным-давно сказано, а потом, повторенное сравнительно недавно, кем-то дополнено, немного обновлено и с умным видом пересказано. Борьба противоположностей, переход количества в качество и так далее… Называйте это диалектикой или как-то по-другому. Философствуйте, изгаляйтесь, сколько хотите! Словоблудие правит миром, подчас оно намного сильнее здравого ума, искренних чувств и многого чего другого, настоящего.
