–Они поступают совершенно правильно. В битве АНТР не выбирает, кто перед ним. Он убивает всех, кроме хозяина. В этом его большой недостаток. Необходимо улучшить удобный момент для его применения, заблаговременно выдвинуться вперед, оставив в тылу свои войска, спустить его незадолго до приближения противника, дав чёткую команду. Тогда, при относительно малом количестве вражеского войска и его слабой психологической подготовке, АНТР творит чудеса. Особо опасен он для конницы. Лошади боятся его панически, смертельно. Редкий всадник при его появлении удержится в седле. Если войско большое и хорошо подготовленное, то АНТР, конечно, с ним сразу не справится. Его можно на время задавить массой, опутать сетями, заманить в какую-нибудь ловушку, но всё равно потери будут огромными. К тому же смысла в этих потерях нет никакого, потому что АНТР неуязвим, он всё равно вырвется на свободу в любой ситуации и сможет несколько позже продолжить бой. И так до бесконечности, а может быть, и нет. Никто не знает предела возможностей АНТРА. Счастье для смертных, что на свете существуют всего три таких создания.
–Однако, какие глубокие познания, сударь, – удивлённо произнёс я и присел на землю рядом с ПОЭТОМ.
–О, Сир, извините, что я сразу не высказал Вам подобающего Вашей персоне почтения и уважения. Я с самого начала подозревал о том, кто Вы такой, но не был в этом уверен до конца. АНТР всё расставил на свои места. А что касается познаний, то, для того, чтобы их приумножить, есть самый простой и вечный способ – читать, читать и читать, а кроме того, слушать и слышать, вот и всё.
ПОЭТ тяжело опустился на одно колено, склонил голову, на мгновение застыл, как изваяние.
–Вставайте, сударь, вставайте, – я вскочил и подошёл к нему поближе. – А почему же вы не убежали, как все?
–Честно говоря, я просто подвернул ногу, поэтому и не убежал, – сконфуженно ответил ПОЭТ.
Он медленно поднялся, подковылял ко мне, сел рядом. Я рассмеялся.
–А где же наш доблестный ГЕРЦОГ? – я огляделся вокруг.
ГЕРЦОГ был жив, он шёл, волоча ногу, в нашем направлении, сопровождаемый мрачным БАРОНОМ. Оставшиеся на поле рыцари с такими же мрачными лицами наблюдали за происходящим и продолжали держать круговую оборону. ГЕРЦОГ без плаща и капюшона оказался хотя и довольно высоким, но очень худым, седобородым, лысым, пожилым мужчиной аристократичной внешности. Орлиный нос, высокий лоб, чуть мутные и умные голубые глаза. Одет в куртку и штаны из дорогого материала, на ногах – мягкие, высокие, кожаные сапоги. Поверх одежды надета лёгкая серебристая кольчуга, на широком поясе болтаются пустые ножны из-под меча. Сам меч, – блестящий, оправленный драгоценными камнями, покоился в руках БАРОНА, видимо, в качестве военного трофея.
ГЕРЦОГ подошёл поближе, тяжело склонился передо мною в глубоком поклоне.
–Позвольте поприветствовать Вас, Ваше Величество, и отдать дань уважения. Простите, что не сразу понял, кто Вы такой.
–Ничего, ничего, не вы первый, не вы последний. В свою очередь, извините меня за некоторую резкость с моей стороны в отношении вас. Знаете, нервы иногда сдают, да и вообще, по своей природе я несколько импульсивный и весьма неуравновешенный человек.
–Что Вы, что Вы, Сир, это я во всём виноват. Был нетактичен, резок, заносчив и груб, понёс какую-то ахинею, но согласитесь, война есть война. Что уж тут поделаешь!
–Да, люди делают войну, война преображает людей. Она не только убивает их физически, но и калечит их души. Печально, очень печально… Война – это явно главная, бесспорная и вечная причина резкого падения нравов во все времена.
–Ваше Величество, извините, что вмешиваюсь в вашу светскую и очень содержательную беседу, но у меня такое впечатление, что мы скоро забудем, что перед нами находится враг, – внезапно раздражённо пророкотал БАРОН, стоявший у меня за спиной.
–А что это вы нам рассказывали про какую-то клумбу? – задала вопрос ГРАФИНЯ, неслышно и неожиданно появившаяся из-за моей спины.
ГЕРЦОГ поперхнулся, закашлялся, потом впился в девушку жадным взглядом, мгновенно преобразился, обрёл некоторую молодцеватость, склонился в глубоком поклоне, развёл руки в стороны, выражая крайнюю степень восторга и восхищения, на его лице появился лёгкий румянец, глаза стали маслянистыми. «Да, каков, однако, шалун! В его-то возрасте, да в таком крайне плачевном состоянии?!», – слегка позавидовал я пленнику.
–О, прекрасная роза, о, дивный божественный сосуд с нектаром, из которого отпить может только Бог! О, воспетая в балладах и поэмах нимфа! О, вожделённая царица моей души, угрюмо истомившейся в скорбном одиночестве! Я так много слышал о вас, так долго мечтал встретиться с вами, что потерял врождённое чувство такта! Мне очень жаль. Простите меня! В такое жестокое время это и не мудрено. Война, проклятая война! Как это всё стыдно, глупо, печально… Я мечтал встретить вас в совсем другой обстановке, где-нибудь на балу, например.
–Хватит, старый хрыч! Так что это за клумба, о которой ты недавно упоминал?
