–Меня заинтересовали Великие Пирамиды в Гизе, Тибет и пустыня Сахара. Знаете, честно говоря, не люблю путешествовать. Я классический домосед. Меня полностью поглощают простые и понятные во все времена занятия: чтение книг, охота, рыбалка, созерцание восходящего и заходящего солнца на фоне нереальных и призрачных гор, сбор грибов и ежевики, турниры, битвы, дуэли, изучение флоры и фауны Океана, развешивание пиратов на реях, полночные философские беседы под треск камина, любовная маета до утра.
–О, мой друг, меня так заинтересовали два аспекта вашей насыщенной и бурной жизни! – воскликнула МАРКИЗА, не выпуская своей изящной ручки из лапищ БАРОНА.
–Каковы же они?! – сухо, негодующе и насмешливо спросил ПОЭТ.
–Безумно хочу увидеть процесс развешивания на реях пиратов и вникнуть в суть любовной маеты до утра!
–Ваше Сиятельство, но пираты истреблены все до одного, – вежливо вмешался в разговор ШЕВАЛЬЕ. – Боюсь, что первый аспект не подлежит выполнению по этой простой и бесспорной причине.
–Эх, что значит молодо-зелено, – ухмыльнулся БАРОН. – Нельзя до конца уничтожить зло, ибо оно бессмертно! Злачно место пусто не бывает, мой юный друг!!!
–Боже мой, как хорошо сказано, как тонко подмечено! – МАРКИЗА прильнула к плечу БАРОНА. – А у вас есть замок?
–Ещё какой! Не замок, а конфетка! Произведение фортификационного искусства! Шик, блеск, красота! – я решительно встал и поднял рюмку со Звизгуном на уровень глаз. – За наших прекрасных дам! Виват!
–За дам! Виват, виват, виват!!!
–Господа, кушайте, кушайте! – весело произнёс я. – Остывшее блюдо и передержанный салат подобны женщинам бальзаковского возраста. Вроде бы всё при них, но явно не хватает жара и свежести!
–Сир, гениально сказано! – воскликнул ПОЭТ, смело опрокидывая в себя бокал, до верху наполненный Звизгуном. – Цитатник пополняется и переполняется!
–Никакого переполнения! Истинная мудрость всегда стремится в бездонный сосуд! – нравоучительно произнёс я и подошёл к ГРАФИНЕ.
–Солнце моё, я приглашаю тебя на тур вальса. ПОЭТ, пожалуйста, поставьте вальс из «Метели», или из «Маскарада», или из «Моего ласкового и нежного зверя». Это мои любимые мелодии, знаете ли….
–Что, Сир? – замялся и смутился Глорианин.
–Господи! Никакой музыкальной культуры! Что значит молодо-зелено! Сейчас организуем, Ваше Величество, – пророкотал БАРОН.
Он зашёл за барную стойку, что-то сердито бормоча себе под нос. Его пальцы лихо запорхали над сенсорными клавишами проигрывателя.
–Ну и наглец! – возмутился ПОЭТ. – Это мне-то молодо-зелено!? Тому, которому тысячи лет!? И этого индивидуума я лелеял, оберегал и холил, носил на руках!? И из этого мелкого невежественного феодала я сделал цивилизованного человека!? Да, никакой благодарности!
–Успокойтесь, БАРОН. Что такое вальс, Ваше Величество? – робко спросила меня ГРАФИНЯ.
–Самый прекрасный танец на планете Земля, моя радость.
–Но я не умею танцевать вальс, – смущённо произнесла девушка.
–Я вас научу, это не так уж и сложно, – улыбнулся я.
–Благодарю Вас, Сир.
–Это я должен благодарить вас, моё солнце, за то, что имею честь до сих пор созерцать ваше прекрасное лицо, тонуть в ваших волосах и касаться вашей нежной руки! – улыбнулся я.
–Но учтите, она крепка и сильна. Вы же знаете, Милорд, что мои кинжалы всегда при мне? Не дай Бог, я узнаю об измене! Я уже чувствую её сладкий, терпкий и волнующий запах. Осталось только найти то место, откуда он исходит.
–Какая измена?! О чём это вы!? Она невозможна! От мыслей о ней меня удерживают отнюдь не кинжалы! – совершенно искренне возмутился я и бросил мимолётный взгляд на МАРКИЗУ, которая насмешливо, пристально и нервно наблюдала за нами.
–А что же Вас удерживает от неё, Государь?
–Моя безумная любовь к тебе, моя девочка!
–Дай Бог, дай Бог!!!
Музыка заиграла внезапно, громко и мощно. Великолепная, волшебная, плавная и тревожная мелодия вальса заполнила всё вокруг. Мы с ГРАФИНЕЙ встали, вышли на середину зала. Я отошёл от девушки на один шаг, поклонился, потом протянул ей одну руку, другой взял её за талию и осторожно стал водить за собой в такт музыки. ГРАФИНЯ освоила все движения на удивление быстро, и вскоре мы радостно закружились в безумном вихре танца. Мы кружились и кружились, сливаясь друг с другом и растворяясь друг в друге, мы счастливо и весело смеялись, с восторгом утопая в волшебных звуках вальса, мы были единым и нераздельным целым. Как хорошо, как невероятно хорошо!
К нам присоединились БАРОН и МАРКИЗА. Они танцевали мастерски, легко и непринуждённо. Глаза мужчины счастливо и добро сияли, глаза МАРКИЗЫ горели безумным всепоглощающим огнём бушующих в ней страстей и желаний. Вальс, вальс, вальс… Этот танец мог длиться вечно, но, увы, всё когда-нибудь проходит и заканчивается. Музыка плавно ушла в никуда. Сначала в зале царила тишина, а потом прогремели дружные аплодисменты. Я и БАРОН поклонились благодарной публике, ГРАФИНЯ и МАРКИЗА сделали в её сторону изящные реверансы.
–За прекрасных дам! – КОМАНДОР поднял бокал с рубиновым вином.
–За дам!!! – дружно прогремело в ответ.
