В зал вошла девушка. Симпатичная, светловолосая, роста небольшого. Юная. На вид, – лет пятнадцати-шестнадцати от роду. Несколько полновата, нос чуть вздёрнутый, одета в шубку из белого меха, которая распахнута и демонстрирует миру длинный ядовито-жёлтый свитер. На голове белая, вязаная шерстяная шапочка с жёлтым помпоном. Жёлто-зелёная мини юбка. Ноги некрасивые. Лодыжки слишком плотные, икры и бёдра толстые. Ну, а вот этого я не люблю и не приемлю категорически! Да, а вообще, личность довольно колоритная! Но, слава Богу! Поблагодарю его дважды. Во-первых, передо мною всё-таки человек, а не амёба какая-нибудь, а во-вторых, эта девица абсолютно не в моём вкусе! Фу! С меня на сегодняшний день их вполне достаточно! Не надо ничего нового! Разобраться бы с имеющимися…
–Прошу к моему шалашу, милая леди, – я встал и слегка поклонился.
–Ах, Сир, ну, почему именно «милая леди», а не Миледи? Это же совершенно разные вещи! – девушка капризно надула губки, подошла ко мне и подала пухлую белую ручку. – Разрешите представиться… Меня зовут САГИТТ.
–А вы, случайно, не знакомы с КОНСУЛОМ?
–Извините…
–Да это я так… Вспомнил вдруг одного моего знакомого Римлянина. Якобы… В переводе с латинского языка «сагитт» – это стрела, если я не ошибаюсь? – моя рука осторожно коснулась чуть влажной руки девушки, потом сжала её в крепком ответном рукопожатии. – И куда же направлен ваш полёт, САГИТТ?
–В бесконечность, в пустоту, Сир, но обязательно сквозь ваше большое и трепетное сердце! – воскликнула девушка, опустилась на стул и несколько развязно спросила. – Что будем пить? Я не против Мартини. Он сближает постепенно, незаметно, но неотвратимо и верно.
–Вы не в моём вкусе, милочка, – я плюхнулся на свой стул. – А пить вам ещё рано, юная леди. Не желаете лимонада?
–Потому меня и послали к вам, Сир, что я совершенно не в вашем вкусе, – с досадой произнесла САГИТТ и стала внимательно и хищно разглядывать полки бара.
–Скажите, а у вас под шапочкой случайно нет косичек с белыми бантами, а под свитером не скрывается ли белое платьице с рюшками, а под юбкой не сокрыты ли белые гольфики, или, как там правильно, гульфики?
–К чему эти дурацкие вопросы!?
–Сир… – нахмурился я.
–Ах, да… Ну, конечно же! Сир! – САГИТТ поморщилась, встала и подошла к стойке бара.
–Да вспомнил я один анекдот, который, я думаю, будет более чем уместен в данной ситуации.
–Ну-ка, ну-ка, Сир, – девушка лихо перемахнула через стойку, явив в полёте миру плотные трусики оранжевого цвета. – Вот он, мой любимый вермут, беленький, да ещё и без сахара. Обожаю! Так что там с анекдотом, Ваше Величество!?
–А анекдот таков, – сказал я, вставая и подходя к окну. – Как-то идёт по ночному кладбищу подгулявший мужик. Чёрное небо, огромная белая Луна, какой-то скрип в отдалении, слабое мерцание огней, вздохи, охи в темноте, лёгкий запах тлена. И вдруг возникают перед прохожим две фигуры. Одна из них представляет собой огромного пьяного детину с битой в руках и с наглой ухмылкой на лице, а другая, – маленькую полупрозрачную девочку в белом платьице, в белых гульфиках, и с белыми бантами на тонких косичках. И смотрит на вас эта девочка мерцающими и завораживающими глазами очень задумчиво и пристально, и улыбается мило и зловеще… С кем бы вы захотели иметь дело? С этой девочкой, или с детиной!?
–Ах, Сир, да вы просто душка! – развязно и слегка истерично рассмеялась САГИТТ, подходя ко мне с высоким бокалом в руках. – Предупреждали же меня, предостерегали, инструктировали и напутствовали! И совершенно правильно делали! А нельзя ли услышать из ваших царственных уст какой-нибудь стишок?
–За вас, Баронесса, за ваше светлое естество, которое, надеюсь, никогда не переборет тьма! – я сделал большой глоток коньяка, а потом взял руку девушки, обаятельно прищурился, как я умею это делать, легко и томно поцеловал её.
–Ах, как Вы добры ко мне, Сир! Но почему же только Баронесса!? – с негодованием воскликнула САГИТТ. – Я не люблю мелко плавать!
–ГРАФИНЯ и МАРКИЗА у меня уже есть, а до Герцогини вам, цыпочка, ещё расти и расти, в прямом и переносном смысле этого слова! Да и похудеть не мешало бы. Вон, какая у вас попа толстая, однако! – я насмешливо сощурил глаза в своей коронной томной улыбке «а ля мачо!».
–А вы хам, однако!
–Сир…
–Какой из тебя сир, клоун!? – взвизгнула САГИТТ.
–О как!? – изумился я. – Ну, это ты зря! А вообще, я не люблю, когда люди в моём присутствии садятся и встают без соответствующего разрешения. Не терплю я хамства, грубости, глупой фривольности, открытого неуважения и панибратства в силу своего статуса, прекрасного воспитания, тонкой душевной организации, полной романтизма и эстетизма. А так называемые стишки пусть вам почитают занюханные вонючие наркоманы со всколоченными волосами и безумными глазами, которые, наверняка, всегда пасутся рядом с вами, но не благодаря вашей неземной красоте и шарму, а в силу всеразрушающей тёмной энергии, исходящей от вас! Дура, – она и в Африке дура! Пошла вон!!!
Никогда не напоминай женщине о возрасте или об отсутствии у неё ума! Старая, как этот мир, истина!
