Я вышел на воздух, где царствовали цикады. Море тяжело колыхалось в тягучем и загадочном солёном мраке. Лёгкий ветер чувственно струился по моим плечам, а потом покидал их и легко ласкал гладкие листья податливых и на всё готовых пальм. Невыносимый аромат неведомых, экзотических и таинственных цветов кружил голову. Он был до такой степени терпким, манящим и притягательным, что я с трудом справился со внезапным желанием упасть, погрузиться в густые заросли, которые находились всего в десятке шагов от бунгало, и замереть и заснуть в них навеки!
Где ты, моя ненаглядная ЭННА? Твой Император скучает по тебе. О, как я хочу прикоснуться к твоим волосам, которые рождают ветер! О, как я жажду заглянуть в твои серые глаза! Я мечтаю поцеловать твою маленькую упругую и округлую попку. Я, едва расставшись с тобой, уже скучаю по тебе. Боже, ну что за очередное умопомрачение! Бред, бред, бред! Я не понимаю, что со мною происходит! Я веду себя, как последний из сумасшедших, который случайно выжил в обречённой и сжигаемой адским пламенем Галактике и одержим, как тысяча одержимых, и желает в последний раз почувствовать невероятный экстаз! Что за наваждение, что за напасть!?
ГРАФИНЯ! Где ты сейчас!? О, моя прекрасная лебёдушка с грудью и бёдрами, рождающими невыносимое желание!
О, моя далёкая, недоступная и холодная, как сто льдин Гренландии, ИСЭ! Недосягаемая и вечно желанная любовь моя!
О, моя МАРКИЗА! Твои коленки, ушки и чёлка сводят меня с ума!
О, ЭННА! Твои глаза пронзили мою душу, твой голос вызвал во мне трепет!
Как я хочу вас всех сейчас и одновременно, мои милые прелестницы! Чёрт возьми, надо что-то делать, что-то предпринимать! Нельзя так жить! Никак нельзя! Я схожу с ума! Пора остановиться в этом безумном беге, пора подумать о будущем, о дальнейшей судьбе! Что же, всё-таки, такое судьба? Сакраментальный вопрос, задаваемый миллионы раз. Кто знает, может быть, её определяет кто-то на небесах, а возможно, мы творим её всё же сами!?
А может быть и нет вовсе никакой судьбы, а существует всего-навсего никем не определяемая и не предопределяемая вакханалия мыслей, чувств, эмоций и простых будничных дел!? В конце концов, хаос лежит в основе развития Вселенной. А может быть, и нет… Чёрт его знает! Эх, судьба, судьба! Чем ты являешься!? Кем-то заданной программой или просто-напросто всего лишь результатом неожиданных действий и поступков? Вечный вопрос, на который не существует ответа.
Боже! Ну хватит мусолить одну и ту же тему до бесконечности! Надоело. Явно пора мне отвлечься и развлечься. Да, поскорее бы грянула война. Она всё расставит на свои места. Белое – белое, чёрное – чёрное, серое – серое… Враг – друг… Только в борьбе найду я успокоение.
Я вдохнул полной грудью густой и тягучий воздух, насыщенный миллионном волнующих, ароматных и пряных запахов. Я надолго задержал дыхание, наслаждаясь ими, как хорошим вином, а потом сделал решительный выдох, открыл дверь в бунгало и зашёл в него, как в предбанник ада.
К моему огромному удивлению внутри я увидел несколько иную картину, чем та, которая предстала перед моим взором некоторое время назад. По огромному экрану на одной из стен зала по синему-синему небу неторопливо и спокойно плыли облака. Звучала лёгкая, мелодичная классическая музыка. Моцарт… Дым от марихуаны развеялся и пахло чем-то весенним и свежим. Ну, что же, однако, неплохая вентиляция в этом бунгало! Барная стойка была полностью освобождена от бутылок. На ней возвышался какой-то агрегат, который источал приятный аромат кофе. Пустые бутылки, ранее усеивающие весь пол, куда-то каким-то магическим образом исчезли. Участники оргии, в этот раз одетые, выстроились вдоль левой стены в ряд. Лики мужчин и женщин были бледны, печальны и полны раскаяния. В глаза мне никто не смотрел.
–Барон, вы где? – спросил я.
–Ваше Величество, я здесь, – глухо отозвался Советник, выходя из-за барной стойки.
–Нехило вы, однако, отдыхаете, – усмехнулся я, подходя к КОМАНДОРУ.
–Да, Сир. Ибо, однако, вот так…
–Ничего, ничего, перед жестокой и беспощадной войной герои должны расслабляться, чтобы потом, в самый ответственный момент, мгновенно собраться, – я покровительственно похлопал Начальника Секретной Службы по плечу.
Он покачнулся, но героически выстоял, не упал. Лицо у КОМАНДОРА имело такое выражение, что я вдруг ощутил у себя во рту присутствие очень кислого лимона и мне немедленно захотелось заесть его сахаром.
–Дружище, а вы знаете, мне ваша вечеринка даже очень понравилась, – громко, легко, беззаботно и весело произнёс я. – Пир во время чумы – вечная тема. Как там звучит концовка у Пушкина, у Александра Сергеевича нашего, Барон? Ну-ка, проявите эрудицию. Это моё самое любимое стихотворение. Вы же, Альтаиряне, как я слышал, любите литературу и поэзию, рождённую на Земле. Что, слабо!?
КОМАНДОР насупился, сосредоточился, а потом вдруг просветлел ликом, осушил бокал какой-то оранжевой жидкости, вышел на середину зала и продекламировал на одном дыхании и на чистом русском языке:
Когда могучая Зима,
Как бодрый вождь, ведёт сама
На нас косматые дружины
