— Милейший, немного попозже я расскажу вам много интересного о биологии и медицине. О, сколько нового вы узнаете! Бактерии, вирусы, лейкоциты, эритроциты, тромбоциты, антисептики, иммунная система, антиоксиданты, витамины, антибиотики, геном, нейроны, гормоны, ферменты и так далее и тому подобное… Вы услышите обо всём этом из моих уст первым, я обещаю! Кроме этого я поведаю вам о самых проверенных и надёжных способах лечения импотенции, простатита, бесплодия, геморроя, а также об уникальных средствах, полностью и бесповоротно ликвидирующих перхоть, и ещё кое о чём. А пока я задал вам конкретный вопрос, на который жду ответа! — раздражённо рявкнул я, резко вставая.
Было как-то нехорошо, тревожно и противно на душе, как будто кто-то невидимый и могущественный играл с моим сознанием, ломал его, раздваивал, повергал в хаос и восстанавливал вновь. Спокойно, спокойно, ПУТНИК! Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул тяжёлый воздух, который был насыщен резкими и неприятными больничными запахами. Потом успокоился, взял себя в руки. Да, мне явно пора к морю. Срочно и незамедлительно! О, море, море!
— Ну, а насчёт микроорганизмов… В этом ваш Первый Академик совершенно прав. Где он сейчас находится, кстати?
— В тюрьме, Ваше Величество, как и положено истинному гению, опередившему своё время, — ответил мне бледный лекарь.
— Спорное утверждение, однако… Вот я перед вами, — истинный гений, опередивший своё время. Но я не нахожусь в тюрьме. Или я вовсе и не гений, а всего лишь ничтожная мошка, возомнившая себя чёрти чем! А, может быть, я только невесомая пыль на ладони Бога, а!? — снова взорвался я.
Да, мне необходимо расслабиться, отдохнуть. Чёрт возьми, хочу к морю! Жажду солнца, простора, солёного воздуха, южных гор! Всё так надоело! Не могу больше переносить этот снег с дождём на фоне мутного серого неба! Ну что за погода в этих краях!
— ШЕВАЛЬЕ, освободите этого Академика, истинного гения, доставьте ко мне, я желаю с ним побеседовать, пообщаться. Немного попозже…
— Будет исполнено, Сир, — поклонился мне юноша, до этого со скучающим видом подпиравший входную дверь.
— Извините, Государь, но освободить моего коллегу так сразу не удастся, он, увы, находится в тюрьме на Первом Острове, — робко вмешался в разговор лекарь.
— Жаль, жаль, но всё в наших руках, ничего, скоро мы… — начал было ШЕВАЛЬЕ, но я его резко прервал:
— Друг мой, поосторожнее!
— О, Сир, извините меня!
— Да, жаль, что ваш друг содержится в тюрьме на Первом Острове, к сожалению, как вам это известно, мы заняты сейчас подготовкой военной компании в отношении Третьего Острова. Ладно, пока снова вернёмся к нашему больному. Так что же не может быть?
— О, Сир, то, что происходит с этим человеком, невероятно! Я думаю, что всё моё лечение, честно говоря, не оказывает на процесс выздоровления никакого особого эффекта. Это, извините, как мёртвому припарка. Делай её, не делай, один результат. Мёртвый, он и есть мёртвый… Так и здесь. Больной был сначала почти мёртв и абсолютно безнадёжен, в этом я до некоторых пор был уверен, потом стал вдруг скорее жив, чем мёртв, а сейчас, конечно, жив, но всё равно почти мёртв. Это я о его мозге… А все мои процедуры — это так, для моего личного успокоения. Ну, подкорректировал я больному лицо, ну сломал кое-какие неправильно сросшиеся кости, ну наложил пару-тройку швов, ну, меняю повязки. Вот, собственно и всё… И вообще, в данной ситуации ничего я толком не понимаю! О, как же мало я знаю, будь проклято неведение, угнетающее разум! — эскулап вдруг всхлипнул, упал на стул и застыл на нём, скорчившись.
Я подошёл к нему, успокаивающе потрепал по плечу:
— «Мой друг Горацио, есть многое на свете, что неизвестно нашим мудрецам!».
Боже, скоро я устану повторять эту фразу! Но как без неё обойтись в этом непонятном и странном мире!? Лучше не скажешь, как не пыжься! О, Уильям наш, о, Шекспир! Я некоторое время посидел молча, закрыв глаза, потом встрепенулся, слегка хлопнул лекаря по плечу.
— Не расстраивайтесь… Вы, как и любой человек, многое не знаете, ну и что в этом страшного? Не вы один. Узнаете, познаете всё со временем. А вот я, зная очень много, почти ничего из этого не помню. Представляете? Вот где парадокс, вот где трагедия! Отсутствие памяти у человека, имеющего идеально здоровый организм, — это то же, что отсутствие палки или собаки-поводыря у слепого!
Врач вдруг разогнулся, выпрямился. Он удивлённо посмотрел на меня, его глаза, до этого замутнённые горечью и отчаянием, мгновенно приобрели острое и ясное выражение. Профессиональный интерес успешно переборол горе от незнания.
— Ваше Величество, так я же ведь признанный всеми специалист по болезням мозга, у меня же кафедра в Первом Университете! Вернее, она была…
— Ничего, ничего… Восстановим вашу кафедру, доктор, встретимся ещё, пообщаемся, подискутируем. Чуть-чуть попозже…
