— Сир, наше Графство действительно небольшое по сравнению с некоторыми другими территориями, но и не такое уж маленькое. А специфика его заключается в том, что на восемьдесят процентов оно состоит из гор. При этом мы имеем довольно протяжённую береговую морскую линию. Помнится, именно БАРОН как-то Вам рассказывал о знаменитой схватках с пиратами в районе Сонного Ущелья. Таких битв было немало. Именно мой отец постоянно прижучивал этих ублюдков, извините за выражение. Флот у нас небольшой, но это и неважно. На море мы с пиратами почти не воевали. Зачем сражаться на заведомо невыгодных для себя условиях? Действуем мы по-другому. Организовываем несколько грамотных засад с нашими знаменитыми лучниками, позволяем морским бродягам высадиться на берег, и затем расстреливаем их со скал, — быстро, метко и безжалостно. А лучники у нас, я Вам скажу, о-го-го какие ребята! Мастера в своём деле. Не хуже оружейников. Со ста шагов за семь секунд делают из тяжёлого рыцаря дуршлаг! Ребята наши все, как на подбор, — сильные, выносливые, бесстрашные, горцы, одним словом! А как они…
— ГРАФИНЯ, теперь я начал понимать, почему вы так увлеклись покорением Горных Жеребцов и тренировками с кинжалами, — перебил я воительницу и писательницу. — Чувствую, что мне никуда от этих Жеребцов не деться, придётся их покорять, чёрт возьми. Какие они вообще из себя? Наверное, — сущие дьяволы? Вы же знаете, я наездник, так себе. Это счастье, что БУЦЕФАЛ меня пока терпит и до сих пор ещё не убил. Ах, мой верный конь! Где же ты, бедняга, скитаешься, кровиночка ты моя неприкаянная!? — искренняя печаль сковала моё чело и я даже слегка прослезился.
ГРАФИНЯ и ШЕВАЛЬЕ некоторое время почтительно помолчали, а потом весело посмотрели на меня, затем друг на друга, отвернулись к стене, рассмеялись.
— Да что же это такое! Не вижу абсолютно ничего смешного! Что не так на этот раз? — раздражённо спросил я, подозревая какой-то особый подвох, и оказался прав.
— Сир, — произнесла девушка, отойдя от смеха. — Мы не хотели до поры до времени Вам это говорить, хотя Вы и неоднократно интересовались Горными Жеребцами, но, дело в том, что Ваш БУЦЕФАЛ как раз и является самым элитным представителем знаменитой породы Горных Жеребцов!
Тут все присутствующие загоготали так, что в палатку беспокойно заглянули Гвардейцы, бдительно стоявшие на страже. Я сначала было открыл рот с целью произнесения пары гневных тирад в адрес членов совещания, потом безнадёжно махнул рукой и засмеялся громче всех. Вот это да, — вот это сюрприз!!!
Где же всё-таки ты сейчас, — мой славный боевой конь? Как ты поживаешь в рыбацкой деревне на Втором Острове? Пришлось тебя оставить там, прости, дружище! Что же делать?! Ну, ничего, ничего… Даже если никого не признаешь и в руки не дашься, то всё равно не пропадёшь. Степи и поля там необъятные, травы густые и сочные. Надеюсь, прокормишься, не одичаешь! Я вдруг загрустил, занервничал… На душе стало как-то нехорошо, неуютно. Я объявил перерыв.
После него все снова собрались в том же составе. ПОЭТ, как обычно, тихо сидел в углу и что-то записывал в толстую тетрадь. Я подошёл к нему и сказал:
— Сударь, меня озарили две мысли, которые вы должны занести в анналы. Одна из них была высказана очень давно каким-то мифическим арабом, другая, лично мною. С какой начать?
— Извините, Сир, а кто такие арабы? — осторожно спросил ПОЭТ.
— Почти те же, что и турки, но не совсем. Понятно?
— Не понятно, но почту за честь внести Ваши новые мысли в Цитатник. Можно ещё один, последний вопрос?
— Валяйте, хоть два…
— А что такое анналы, Сир?
— Нет, — вы только посмотрите! — обратился я к присутствующим. — Мой Придворный Летописец не знает, что такое «анналы»! Ну-ка, сударыня, самая просвещённая вы наша, просветите второго, не совсем просвещённого индивидуума, по этому поводу! Вы же у нас, как ни как, — автор знаменитого «Трактата о Душе»! — рыкнул я в сторону ГРАФИНИ. — О, — это великое и непревзойдённое творение современности! О, этот истинный шедевр на века!
— Ваше Величество, — ну, сколько можно! — возмущённо взвилась девушка в ответ. — Дался Вам этот Трактат! Сколько ещё времени Вы будете мусолить данную тему!?
— Ладно, — проехали, забыли. Извини, милая. Вернёмся к политике… Так что же происходит сейчас в Первой Провинции? — мгновенно успокоившись, деловито спросил я.
— Сир, — вдруг раздался слегка дрожащий, но решительный голос ПОЭТА, который приподнялся из-за стола. — Мы так ничего и не внесли в анналы.
— Что? Ах, да… — встряхнул я головой. — Так что такое анналы, по вашему мнению? Догадались, надеюсь?
— Сир, я понял… Это то же, что и Летопись. Но, извините…. Если я что-то заношу в Летопись, то я — Летописец. Если я заношу это в анналы, то кем тогда я буду являться?
Все снова дружно рассмеялись. Я — громче всех.
