— Сир, увы, хочу Вас разочаровать, — пробормотал БАРОН. — Я действительно покинул ряды Морской Пехоты относительно недавно. Но для подготовки Ускоренного требуется не менее года. Вы никак не могли не попасть в поле моего зрения. Я, как и Мастер ТОСИНАРИ, лично тренировал новичков. А Вы самый Ускоренный из всех Ускоренных, которых я знаю! А что касается МАГИСТРА, то он мог быть с Вами раньше не знаком, так как имел к Отряду косвенное отношение.
— Мастер ТОСИНАРИ… Давно его не видел. Ладно, не будем сейчас долго ломать голову, — досадливо произнёс я. — Ну, что же, видимо, мне никуда не деться от Южного Архипелага. Там, возможно, я получу ответы на многие вопросы. Хотел пожалеть пушкарей этих новоявленных, ан, нет! Придётся с ними, с ядро метателями доморощенными, серьёзно разобраться, а заодно навсегда покончим с остатками пиратского воинства. Убьём, так сказать, двух зайцев, вернее волка и волчонка!
— Сир, я ничего не понимаю. Какая артиллерия здесь, в Пузыре?!
— А вот представьте себе! — усмехнулся я. — Появились на наших Островах пушки и в придачу к ними самые настоящие артиллеристы! Слава Богу, что не добрались они до наших южных замков, успел я их перехватить, навязать сражение, а в ином случае не уверен, что вы были бы живы и мы с вами разговаривали бы сейчас вот здесь, на этом месте! Вот так, Граф.
— Сир, я Барон.
— С сего мгновения вы Граф. Дарую вам этот титул за выдающиеся заслуги перед Империей. Да, собственно, суть не в Империи. Хрен с ней… Сколько их, этих Империй, было. Все куда-то сплыли. Та же участь когда-нибудь постигнет и нас, увы. Нравитесь вы мне просто по-человечески. Чую в вас некую внутреннюю силу, независимость, способность к истинной верности. И главное, вы, как и я, полный пофигист. Этакий босяк, гуляка, бабник, пьяница. Мы оба с вами босяки, то есть, — простые, смелые, честные, непритязательные, порядочные, вольные и независимые парни.
Я слегка стукнул по столу кулаком, от чего он застонал, как живой. Потом я встал, поднял рюмку к небу.
— За босяков!
— За босяков! — вскочил БАРОН.
— Кстати, — продолжил я. — Перечисленные мною выше качества довольно редки в наше время. Везде царят тщеславие, напыщенность, псевдо значимость, гламур, жажда наживы, корысть, карьеризм, самовлюблённость, тяга к глупому престижу. Вся эта суета по мелочам, непонимание истинных ценностей, стремление к достижению заманчивых, желанных, но ложных целей! Ужас! Вся надежда на умных босяков. Только они способны несколько разрядить обстановку на ярмарке тщеславия, размешать этот дьявольский, клокочущий коктейль чувств и эмоций и придать ему здоровый вкус.
— Сир, Вы говорили как-то о верности. А как же быть с моим дезертирством из рядов Морской Пехоты? «Предавший один раз, предаст и во второй», — горько усмехнулся БАРОН.
— Мне почему-то кажется, Граф, что вы меня никогда не предадите, — задумчиво произнёс я. — Этот вывод целиком базируется только на моей интуиции. Ну, а что касается Морской Пехоты… Дезертирство, знаете ли, это отнюдь не предательство в абсолютном понимании этого слова. Можно предать свою роту, состоящую из слабаков и идиотов. Можно предать глупого и трусливого командира. Можно предать дурацкую и бессмысленную идею. Но это не означает, что мы предаём Родину. За неё можно отдать свою кровь до последней капли и в другом месте, и в несколько иное время.
— Служу Империи! Гвардия навсегда! — БАРОН вдруг резко встал, пронзительно и жёстко посмотрел мне в глаза.
— За Империю! За Гвардию! За Морскую Пехоту! — строго и торжественно произнёс я.
— Слава Императору! — вторили нам Гвардейцы, стоявшие вокруг по периметру.
— У, А, У, А, А, А!!! — ЗВЕРЬ мгновенно возник из пустоты и наполнил и переполнил всё вокруг мелкой, но мощной зубодробительной вибрацией, от которой зазвенела посуда на нашем столе.
— Сгинь! — весело рассмеялся я.
Пёс исчез. Мы с БАРОНОМ тяжело опустились в кресла.
— За искренность и дружбу!
— За них!
Мы молча перекусили, полюбовались тёмно-синим, спокойным и несколько утомлённым морем, выпили ещё по одной рюмке рома, а затем продолжили беседу.
— Сир, давайте вернёмся к теме Архипелага и артиллерии, — с беспокойством произнёс БАРОН. — Я не совсем понимаю эту ситуацию. Нельзя ли её несколько прояснить? Что, на Островах действительно появилось огнестрельное оружие? Честно говоря, верится с трудом.
— А почему бы и нет? — усмехнулся я. — Почему современный человек, обладающий определёнными знаниями и попавший в средневековье, не может изготовить порох, соорудить пушки и ядра?
