О себе полностью

Вдохновение – очень ненадежная вещь; приходит, когда захочет, исчезает вдруг, не закончив работы, отказывается низойти, когда зовут. Это беда хорошо знакома, наверное, всем художникам и уж точно поэтам. Есть такие, кто умеет им управлять по своему усмотрению; на мой взгляд, это скорее те, кого переполняет поэтическая энергия, а не те, кто заботится о совершенстве стиха; есть такие, кто умеет его заставить являться всякий раз, когда перо касается бумаги, но их вдохновение либо спускается из не слишком высоких сфер, либо они разноуровневы. Есть еще и такие, кто пытается выработать у свого вдохновения привычку приходить к ним, садясь писать в одно и то же время; говорят, Вергилий с его девятью строчками, которые он сначала писал, а утром на следующий день совершенствовал, и Мильтон с его пятьюдесятью строчками в день в этом преуспевали. Думаю, это тот же самый принцип, по какому индийские гуру назначают своим ученикам садиться за медитацию в определенный час. Кто-то, конечно, добивается частичного, а кто-то и полного успеха, но не все. Что касается меня, то если вдохновение не являлось в виде вспышки или потока – если приходило, то всё было просто, – тогда я находил для себя единственный способ: устраивать себе нечто вроде инкубационного периода, чтобы за это время что-то во мне совершилось и целостный образ будущего произведения сам возник в моем мозгу, а потом ждать белой вспышки, в ярком пламени которой могла быстро произойти вся запись этого произведения. Но думаю, у каждого поэта свой метод работы и каждый поэт находит свой выход справляться с ненадежностью вдохновения.

Х. привык писать десять-двенадцать, а то и больше стихотворений в день. Мне, чтобы написать и завершить одно стихотворение, обычно требуется день-два или даже три, а если меня что-то очень вдохновило, то я могу написать за день два коротких стиха, а потом на следующий день еще раз их просмотреть и поправить. Другой поэт, как Вергилий, будет писать свои девять строчек в день, а потом шлифовать их и шлифовать. Третий, такой как Y., насколько я его знаю, сначала запишет фрагменты и фразы, а потом две недели или два месяца будет над ними работать, придавая форму. Время не имеет значения, значение имеют только завершенность и качество. Так что давайте, действуйте, и пусть вас не обескураживает поразительная скорость Х.

Учитывая, что сам Супраментальный Аватар абсолютно не способен делать то, что делают Х. или Y., то есть писать по стиху или по нескольку стихов в день, зачем вы к нему обращаетесь? В Англии я действительно каждый день много писал, но всё это ушло по большей части в Мусорную Корзину.

Кажется, поэтическое вдохновение посещает вас частенько с перерывами. Я бы сказал, что это довольно распространенный недуг. Очень редко кто может писать, как Х. или Y., когда захотят. Я ничего не знаю о «направлении сознания». Мой собственный метод заключается не в успокоении ума, так как он всегда спокоен, но в том, чтобы развернуть его вверх и внутрь. Вам же, думаю, нужно сначала его успокоить, что не всегда легко. Пытались ли вы это делать?

Я не раз запрещал себе на время писать, потому что хотел производить на свет только то, в чем выражались бы высшие планы сознания, но вам для этого нужно обладать большей уверенностью в своем поэтическом даре, а также в том, что ваш дар не заржавеет в бездействии.

Вопрос: Мы удивлялись, зачем вам понадобилось писать и переписывать ваши стихи – например, «Савитри» вы переписывали десять или двенадцать раз – если к вашим услугам всё вдохновение, какое только есть, и вам не нужно добывать его с трудом, как это приходится делать нам, новичкам в йоге?

Ответ: Всё очень просто. Я использовал «Савитри» как средство восхождения. Я начал ее на определенном ментальном уровне и переписывал всякий раз, переходя на другой уровень. Кроме того, я перерабатывал отдельные части – если мне казалось, что какая-то часть пришла от низших уровней, то она не устраивала меня, и я не хотел её оставлять только потому, что это удачные стихи. По возможности всё должно быть одной чеканки. На самом деле я относился к «Савитри» не как к поэме, которая должна быть написана и закончена, а как к экспериментальному материалу, чтобы посмотреть, до какой степени в работе может участвовать йогическое сознание и как его включить в творческий процесс. «Розу Бога» я не переписывал, а также сонеты, если не считать замены двух или трех на данный момент слов.

Вопрос: Если Х. сумел обрести такое вдохновение, что ему не нужно ничего переписывать, почему же вы так не можете?