Евдокимов молча стоит. Потом повернулся лицом к Владику.
Владик . Элька!! Ты что?! Евдокимов . Ничего. Ты иди.
Владик неподвижно стоит рядом. Начинают передавать составы играющих команд. Звук постепенно затихает. Шум стадиона уже не слышен. В мире – тишина. Они не двигаются. Сколько прошло времени? Наверное, очень много. Потому что начал гаснуть свет. Они недвижимы. Темнота сгущается. Видны уже только огоньки их папирос.
Голос Евдокимова . Так не бывает.
Ее голос. Бывает, Эла.
– Я даже не подарил тебе цветов. Но ты и не хотела.
– Я очень хотела.
– А моя подушка пахнет твоими волосами. Когда мы заканчивали опыт, я все время об этом вспоминал.
– Смени наволочку – вот и все. Потрясающе, что у тебя вышел опыт. Девушка будет тобой гордиться.
– Я все время слышу твой смех. У тебя невероятный смех.
– Лучший смех в СССР.
– Было очень страшно?
– Да… Когда пошел дым, все туристы повскакали. Это тебе не геологи, тихие, как огурчики. Я их успокаивала… И забыла слово по-английски. И все вспоминала… и потом… А!
– Я идиот. Все было не так!
– Все было так. Я ни о чем не жалею.
– Ты была такая грустная в парадном.
– Я была счастливая. Ты знаешь, я просто сдерживалась, чтобы не заорать от счастья, потому что я поняла, что ты меня вправду любишь.
– Нет, так нельзя! Так не бывает!
– Выдержка, Эла. Главное, выдержка! По-английски «выдержка» – это…Становится чуть светлее. У метро по-прежнему двое.
Евдокимов . Кончились сигареты. Владик . Я сейчас где-нибудь достану…
Молчание.
Евдокимов . Не надо. Пошли…
Они встают и молча уходят. Совсем светает. Появляется первая расклейщица афиш. Насвистывая, она заклеивает старые афиши. На доске остается только один старый плакат – стюардесса с поднятой кверху рукой.
Занавес.
Пир
Афины. Около полудня.
Молодой человек с поспешными движениями, длинноволосый и в грязном хитоне, выкрикивает слова: «Это обвинение написал и клятвенно засвидетельствовал Мелет, сын Мелета, пифиец, против Сократа, сына Софрониска из дома Алопеки. Обвиняю Сократа в том, что не признает он богов, которых признает город, что создает он других богов. Обвиняю Сократа в том, что развращает он молодежь. Требуемое наказание – смерть».
Афины. Ночь. Пир в доме Продика, богатого афинянина. На ложах в венках возлежат хозяин дома Продик , Сократ и ученики Сократа – Первый и Второй .
Сократ плешив, уродлив. Ему семьдесят лет, но это семьдесят лет без всяких следов дряхлости.
Хозяин дома Продик тоже немолод, но очень красив – лицо Зевса с греческой скульптуры.
В продолжение пира Продик почти все время молчит, внимательно слушает речи гостей и жестами руководит рабами, наполняющими чаши вином.
