О себе полностью

Писарь вынимает деньги и кладет на стол. Марфа распрямилась, посмотрела на деньги, бросила мокрую тряпку на пол и молча задула свечу.

Лунин . Тридцать семь! Полет птицы сквозь комнату… Я уже близко различал… ту, противоположную стену… Гусарский подполковник при великом князе. (Смех.) А засыпанная снегом страна… моя несчастная… моя родная… где-то!.. Не думать! Не думать… тесно от силушки, как от бремени. И вот я жил в Польше, гусарский подполковник, бывший претендент в Бруты… В душе выгорело и… и уязвленная болью бездна… и ад – от понимания и невозможности… И страх… проходит жизнь – и ничего! (Кричит.) Не было жизни! И утром не хотелось просыпаться.

Она . «Я молилась за вас».

Лунин . Еще вчера начало жизни, и вот тридцать семь лет – «с ярмарки, с ярмарки». Пришли дни печали… и даже маленькая девочка… почувствовала!

Она . «У вас глаза без оболочки… Такие глаза бывают у больных и безумцев… Я молилась за вас… И еще. Я прошу вас об одном: не приходите в наш дом больше. Я вас прошу!» (Ее смех.) Я знала, что ты придешь.

Лунин . Я приходил на бал, как на пытку. Я видел тебя среди жалкой толпы! Раньше я их презирал, теперь я был в их власти. Твоя полуулыбка кому-то, чуть оживленный разговор – и я уже несчастнейший… бессильное бешенство. Но вот взгляд на меня… один… мимолетный… и!..

Она . «Опомнитесь… Я вас прошу».

Лунин . «Я не могу слушать музыку. Я плачу теперь все время. Я счастлив… Я вас люблю».

Она . «Боже мой… Боже мой…»

Лунин . «Я не получу вас никогда, рок стоит рядом с нами и стережет свои создания. (Хрипло и страшно.) Пощадите».

Она . «Уезжайте, Лунин. Уезжайте хоть на время. Я вас прошу… уезжайте… Я хочу подарить вам это распятие… пусть оно хранит вас. Но уезжайте, прошу вас. Я не могу так жить более. Я должна решать сама, без вас… Уезжайте».

Совсем рядом смех и воркование Марфы и Писаря.

Лунин . Как мало помнится… из целой человеческой жизни… Совсем ничего. (Замолкает.) Но это я помню: я сижу на поваленном бревне в Силезии. Идет снег, новогодний счастливый снег… как в детстве… Я растираю снегом свои щеки… И погибаю от счастья. Все суета… Как, оказывается… просто: любить ее – предназначенную тебе женщину, и иметь от нее детей… и жить среди мира и солнца ради этой любви. (Смешок.) А в это время уже… свершилось, и судьба моя была решена… тогда же, когда я мечтал о будущем… среди этого снега… и солнца…

В темноте камеры дыхание толпы мундиров.

Второй мундир . 14 декабря 1825 года я уже поднялся, когда ко мне зашел Каховский, чтобы идти на площадь. Наскоро позавтракав, я обнял жену – она залилась слезами. Ее пришлось оттащить, а она все кричала: «Не уводите его, не уводите его!»

… Стройся! По коням!

Первый мундир . Братцы! Братцы!

Второй мундир . Братцы! Братцы!

Выстрел. Крики.

Опомнитесь! Да что же вы делаете, братцы!

Выстрел, крики. Дыхание толпы.

Первый мундир . Картечью!.. Картечью! Братцы!

Крики мундиров, дыхание толпы мундиров. Мирно игравшие дотоле в карты мундиры перестают играть. Мундиры Первый и Второй выбегают из-за стола. А в это время в темноте вся масса мундиров смешивается, они гоняются друг за другом, стараются заглянуть за спину… И вскоре все те мундиры, которые прятали на спине сермягу, отделены, согнаны в кучу, выстроены. Их стерегут истинные, чистые мундиры…