Морские львы по складу ума ближе всего подходят к человеку и имеют одну общую особенность и способность — внимательно следит за малейшим движением и мимикой сообщавшегося с ним человека и понимать его желание и даже душевные переживания.
Благодаря этой способности и особенности, морского льва легче и скорее выдрессировать, чем какое-либо другое животное.
Если бы великий Эдиссон знал о моем способе дрессировки, то давно бы уже применил к механизму еще и живую силу или, наоборот, к живой силе свои вспомогательные механизмы.
Разве нельзя допустить такое предположение?.
Я сидел у себя в «Уголке» и думал. Как добиться главного — победить пространство, т.-е. как достигнуть того, чтобы морская бездна не могла служить ластоногим защитой также, как птицам служит воздушное пространство?
Выпусти птицу, — она улетит, выпусти ластоногого, — оно, как и рыба, скроется в водяной громаде.
Как же победить пространство?
С этой мыслью я принимаюсь быстро за дело.
Вот я отрезаю несколько аршин от пожарного рукава, сшиваю крепкую гурту и надеваю ее на моего морского льва Лео. Большое железное кольцо на спине и застежки с помощью стальных карабинов довершают незатейливую сбрую.
Лео с гуртой беспокойно бросается в воду. Он трется об стенки аквариума, быстро плавая и ныряя в бассейне; он, видимо старается сбросить непревычное одеяние, но тщетно: вымокший рукав еще плотнее облекает его гибкое, скользкое тело.
Мало-по-малу Лео свыкается с гуртою. Я его оставляю в ней ночевать. На другой день он как бы не чувствует сбруи. Теперь дальше гораздо сложнее, я надеваю на голову Лео протез и прикрепляю его к гурте.
Лео сначало чувствует себя не важно и машет головой, стараясь сбросить незнакомое, мешающее ему постороннее тело. Но постепенно, мало-по-малу, он свыкается, видя бесполезность сопротивления. Брошенная мною рыбка подхватывается на лету.
Лео уже забыл о протезе. Сетка позволяет льву взять в зубы рыбу, но проглотить ее не может. Тут начинается борьба с непредвиденным неудобством. Лео болтает рыбу во все стороны, подкидывает ее в воздух и вновь ловит, но проглотить не может. Сетка делает свое дело. Лев растрепал на мелкие кусочки рыбу, но в рот ничего не получает. Лео перестал пробовать проглотить ее и держал в недоумении во рту.
Но вот мое слово, ему знакомое «аппорт», и он подносит ко мне рыбу.
Быстро беру у него изо рта рыбу, еще быстрее открываю протез с сеткой, кладу прямо в пасть Лео рыбу и тотчас же закрываю протез. Лео доволен, — в высшей степени доволен и я. Следующую брошенную рыбу он моментально преподносит мне и ждет, когда я открою протез и дам ему проглотить.
Так побеждено мною пространство. Оно для нас с Лео не существует. Лео без меня питаться не может.
Это была первая моя победа в области применения дрессированных животных на пользу человеку. Это был первый шаг к изобретению.
Отдав все свое время секретной дрессировке, я никого не впускал в мою лабораторию, кроме служащих.
В один вечер приехала к нам в гости жена покойного председателя Государственной Думы М. Н. Муромцева. Она сумела проникнуть в святое-святых, в мою лабораторию, увидела мои работы и сейчас же принялась хлопотать, чтобы провести мое изобретение в жизнь.
На следующий день она привезла ко мне командующего войсками Московского Округа генерала Мразовского.
Суровый генерал сначала недоверчиво отнесся к моим изобретениям, но чем больше он наблюдал и вникал, тем сильнее разгорался в нем интерес, и он провел в моей лаборатории около пяти часов, а, уезжая захватил с собою написанный мною на машинке мой труд с рисунками и чертежами.
Через несколько дней командующий приехал снова ко мне и привез с собою артиллерийского полковника.
Через две недели я узнал, что Мразовский послал мой труд и письмо в Петроград к военному министру Беляеву и ответа еще не получил.
Я вооружился терпением.
Проходит еще две недели.
Командующий посылает нарочного за ответом, при чем добавляет в своем письме к министру, какое громадное значение имеет для войны мое изобретение применение живой силы в военном деле и подробно описал, как видел у меня дрессировку морских львов.
Но вот грянул гром февральской революции. Началось массовое бегство сановников. Я вспомнил о генерале Мразовском и тотчас же поехал справиться об его участи и об участи моего изобретения.
Узнаю, что командующий войсками со всем своим штабом засел в городском манеже и, окруженный восставшими войсками, не сдается, ожидая распоряжения из Петрограда.
В конце концов он принужден был сдаться.
Я его потерял из вида…
Что касается моих документов, то с ними связаны тесно революционные события.
В дни восстания в Петрограде к министру Беляеву явились революционеры. Беляев успел сжечь у себя в камине то, что не хотел показывать, и в том числе мои труды с планами и чертежами.
Прежде я ежегодно уезжал летом с семьею за границу для лечения.
Война застала меня в Германии.
