…Если говорить о новой работе, то она не абстрактная, как на радио, а какая-то жизненная. Приходящие в редакцию жалобы я направляю в обкомы профсоюза для принятия мер. И вот приходят ответы: работнице «Тайшетлес» Кошмаковой выдали ордер на жилую площадь… начали ремонтировать дом, где живут рабочие Выксунского леспромхоза объединения «Горьклес», подвели фундамент, заменили нижние венцы… Вот оно, великое влияние прессы, действенность печати. То есть небольшая польза, которую приносишь людям. Не полоскаешь им мозги, не вешаешь лапшу на уши, а оказываешь практическую помощь. Пусть крохотную, но помощь… А ещё в газету косяком приходят стихи. Ужасные. Приходится деликатно давать их авторам «отлуп».
9 августа
Билет на поезд не достал и лечу самолётом (Як-40) в Вологду в командировку. Куча заданий, в том числе побывать на заседании центрального кулинарного совета Союзлесурса Минлеспрома СССР. По следам Хазанова в кулинарный техникум!..
13 августа
Проснулся в гостинице «Северная» под развилистое радио:
Утюжил город, а он по-прежнему деревянный, избяной и, как писал Николай Рубцов:
16 августа
Наслушавшись в городе разных разговоров о Рубцове, взялся за перо и тряхнул стариной. «Памяти поэта»:
17 августа
На чёрной «Волге» отправились в Череповец, а потом в посёлок Суда. В местном клубе много пьяных. Один пьяненький вологжанин приставал к женщине:
– Мамочка, у тебя есть дача?
– Есть.
– А мотосикл?
18 августа
В городе Сокол побывал на «Празднике на вашей улице» с песнями и плясками. Узнал, как «Перевоз Дуня держала…». Обед в столовой Сокольского бумкомбината, которая борется за получение «паспорта санитарного благополучия» (?). Обратно добирался в Вологду вместе с культработниками на автобусе и решал сложную проблему: пригласить ли рядом сидящую 20-летнюю Галю из Великого Устюга в кино или не пригласить. Она ни разу не выезжала из области и смотрела восхищёнными коровьими глазами на московского журналиста. Очень хотелось пощупать эту «курочку», погладить её руку с золотистым пушком и нырнуть в вырез на платье, где колыхалась нежная бархатистость молодой груди. И всё же я удержался: не погладил и не пригласил. Твёрдой походкой отца Сергия я ушёл от вологодской мадонны и направился в гостиницу, чтобы почитать молитву:
«Господи, Боже наш, даждь нам, ко сну отходящим, ослабу души и телу и соблюди нас от всякого мечтания и тёмныя сласти, устави стремление страстей, угаси разжение восстаний телесных…» (Василий Белов, книга «Кануны»).
20 августа
Интересной вышла встреча в филармонии с Иосифом Яковлевичем Длугачом, который 44 года работает в вологодской культуре. Выдал мне крик души. Он страстный поклонник серьёзной камерной музыки и ненавидит современную эстраду, но народ, к сожалению, валом валит именно на эстраду. «Культура когда-то была наравне с хлебом, – кипятился Длугач, – но сейчас это поколение вымирает… Сегодня что творится? Кругом не артисты, а электромонтёры, у них вся сцена в проводах!..» Длугач схватился за голову и потащил меня на улицу: «Смотрите, построили рядом туалет, я сто раз обращался к главному архитектору: что за безобразие? А он в ответ: для меня туалет и филармония всегда стоят вместе. Скажите: как можно так работать?!.» Длугач не успокаивается и продолжает дальше: «А артисты, особенно из Москвы, с ними всё сложно. Капризны до невероятия. Спрашивают, какая гостиница, куда выходят окна, какие занавески… Приезжают только мои друзья, вроде Эмиля Гилельса..»
4 сентября
