В течении следующих двух дней Инга, Оргид, Димек и девушка из Двора Земли по имени Тира раздражающе часто появляются там же, где и я, и используют малейшую возможность толкнуть меня, врезаться в меня или сломать мои вещи. Они не заходят дальше детской травли, и я задумываюсь, не потому ли это, что за мной повсюду следует Каин. Я редко его вижу, но часто чувствую на себе его пылающий взгляд. Иногда он попадается мне на глаза, но только когда сам это позволяет, или когда кто-то издевается надо мной, и он хочет показать им, что он рядом.
Каждый раз, когда мы пересекаемся взглядами, я борюсь с желанием подойти к нему. Я знаю, что приближаться к нему — плохая идея. Он пообещал разоблачить мои секреты, и чем больше времени я провожу с ним, тем больше шансов, что обещание исполнится. Это требует большей силы воли, чем во мне есть, но я держусь.
Но мою фантазию это не останавливает. Как только мой мозг не занят тренировками, учебой или разговорами с Саррой или Эльдит, он использует это и наполняется мыслями о Каине.
В субботу я теряю сознание на занятии по стрельбе. Это унизительно, как и всегда, но кажется, остальные фейри начали привыкать к этому, потому что на этот раз не обращают на произошедшее особого внимания. Кроме Оргида и друзей, которые начинают громко смеяться и комментировать мою беспомощность.
Когда я поднимаюсь на ноги, Вальдис неохотно интересуется, готова ли я продолжать, и я заверяю её, что со мной все в порядке.
Моя стрела врезается в цель, щеки горят, и вместо облегчения от того, что я пережила очередной обморок, чувствую злость за то, что вообще вынуждена справляться с этим дерьмом. Гнев от того, что живу в страхе.
В понедельник, на занятии по целительству я снова отключилась, что особенно взбесило меня, поскольку мы изучали зелье для замедления врагов. Я старательно все записывала, когда это произошло, поэтому не получила ни малейшего намека на надвигающийся обморок. Эльдит была далеко, так что никто не подхватил меня, когда я соскользнула со стула и с грохотом упала, ударившись локтем настолько сильно, что появился гигантский синяк, и задела челюстью в край стола.
Вечером мы с Саррой делаем компресс по инструкциям, которые я узнала на занятиях Эрика, чтобы проверить, поможет ли он от синяков.
— Видишь, какой хороший повод для эксперимента, — я прикладываю его на расползающиеся синие пятна на лице и локте.
— Поверить не могу, что никто тебя не подхватил, — напряженно отвечает Сарра.
— Рядом со мной сидела Нави. Она и пальцем не пошевелит, чтобы мне помочь. Она говорит, что слабые звенья нужно убирать.
— Говорит, как настоящая стерва.
— Думаю, большинство из них такие, — говорю я. Хотя на самом деле я мало что знаю об остальных. Только то, что мои обмороки их смущают.
— Я надеялась, что сегодня ты поговоришь с Эриком, — вскользь говорит Сарра. — Про твою медведицу.
Я вздыхаю.
— Я думала об этом, честно. Но он мне не поверит. Как и никто из них. И не похоже, что она вернется.
Сарра хлопает меня по руке.
— Вернется. И когда это произойдет, тебе придется рассказать о ней одному из Стражей Одина.
ГЛАВА 9
МАДДИ
Во вторник, пока все идут на занятия по магии, я отправляюсь в кузницу. Не могу дождаться, когда доделаю последние мелочи и щит будет готов. Я хочу закончить его сегодня, и мысль о том, как я буду держать его в руках, заставляет улыбнуться.
И, хотя я не признаюсь в этом Сарре, но часть меня тайно думает, не поможет ли изображение в центре щита вернуть мою медведицу.
Я так жажду увидеть её снова, что думаю о ней практически так же часто, как о Каине, пусть пока она мне и не снится.
Все утро я работаю в кузнице, совершенно погруженная в то, что делаю. На самом деле, я настолько сильно сосредоточена, что не замечаю, как оставляю раскаленный докрасна молот прямо рядом с собой — пока не кладу на него руку.
Я кричу, когда кожа отслаивается от плоти, а боль захлестывает меня.
А потом происходит нечто невероятное.
Я в изумлении смотрю на свою согнутую руку, пока иней мерцает и поблескивает, превращаясь в лед и останавливая ожог.
Кто-то врывается в помещение, и я вскидываю голову.
Это Каин.
Он смотрит на мою руку, а потом его взгляд скользит по мне — возможно, в поисках других травм. Взгляд задерживается на фартуке, плотно повязанном поверх плохо сидящей одежды и подчеркивающем мою талию, затем перемещается на покрытую льдом руку, и наконец останавливается на моем лице.
— Ты кричала.
— Я… Я обожглась.
С усилием я отрываю от него взгляд и поднимаю руку. Пошевелив замороженными пальцами, я улыбаюсь от звука, с которым трескается лед. Я смотрю снова на Каина и взмахиваю рукой.
— Она застыла.
— Вижу, — он напряжен. Черная рубаха натягивается на его мощных плечах, ладони сжаты в кулаки.
— Не нравится лед? — предполагаю я. Снова пошевелив пальцами, я любуюсь тем, как наледь движется вместе с ними, потрескивая, но оставаясь в контакте с кожей. Иней все еще ползет по моей руке вверх.
