Первоначально Юпитер, эфирным огнем пламенея,Мир весь, вращаясь, светом своим везде озаряет;Он же умом устремился божественным в небо и в землю,Разумом, что заключен и закутан был в недрах эфираВечного и сохранял в себе мысли людей и их жизни.Если узнать пожелаешь движение звезд и пути их,Как и планет, на созвездий кругу размещенных(Греки когда-то неверно блуждающими их назвали,Ибо в действительности те планеты ведь плавно несутсяПо определенным путям), ты, конечно, тотчас же постигнешь:Все, что ни есть, предначертанным сделал божественный разум.(18) Сам же ты, вспомни, когда ты впервые был консулом[583] избранИ на Альбанской горе, проходя по холмам ее снежным,В Праздник латинов бессмертным богам совершал возлиянья[584]Жирным коров молоком, сам тогда наблюдал ты движеньеПлавное звезд и опасное на небе соединеньеТех же планет с их мерцающим блеском, а также кометыЯрким блистаньем своим приводящие в трепет, и посчитал тыВсе это знаменьем грозным, резню сулящим ночную[585](Ужас такой совпадает ведь с праздником древним латиновЧасто весьма). И луна ведь тогда, омрачившись внезапно,Лик совершенно свой светлый сокрыла и звездною ночьюВовсе затмилась. К тому же с чего бы иначе тот факелФеба[586], прискорбный предвестник войны, жаром пылая,Прежде к зениту взлетел, а затем у небесного краяСмерти своей домогался в ту ночь? А еще отчего бы,Молниею при безоблачном небе внезапно сраженный,Римлянин жизни лишился тогда? И с чего бы тогда жеТяжким телом своим земля во многих местах содрогалась?Ночью же призраки страшные видом являлись, пугая?Предупреждали они о войне и о переворотах.В разных местах по стране прорицатели по вдохновеньюМного оракулов нам изрекали, бедой угрожая.Что уж давно нам великой бедою грозило и чуть не случилось —Сам ведь об этом Родитель богов и ясно, и частоXII. (19) Знаменьями возвещал небесам и земле.Вот и нынеТо, что когда-то, в год консульства Котты с Торкватом[587],Призванный вещий гаруспик, этрусского рода лидиец[588],Предвозвестил, все как есть состоялося разомВ год, как ты консулом стал. Ведь бессмертныйОтец ГромовержецХрамы свои и холмы, на Олимп опираяся звездный,Сам же тогда поразил, в Капитолий, ему посвященный,Молнию кинув; при этом и медная статуя Натты,Издавна чтимая[589], рухнула наземь[590]. Расплавились такжеМедные древних законов таблицы[591], и молнии пламеньИзображенья богов погубил. (20) А еще там стоялаСтатуя Марции – дикой кормилицы племени римлян[592],Из своих полных сосцов животворною влагой питаяМаворса семя[593], младенцев, от бога рожденных.Вместе с младенцами молнии страшным ударомСшиблена была волчица, осталися на основаньиТогда следы от их ног. Да ведь кто же тогда, изучаяДревние книги искусства этруссков, не открывал в нихМного зловещих оракулов, и все они предвещалиБеды великие, страшный грядущий раздор среди граждан,Гибель несущий для многих, а вызванный гордою знатью[594].Все в один голос вещали они об упадке законов.И чтоб спасать от огня и от гибели храмы и город,И опасаться убийств среди граждан и кровопролитьяПовелевали они. И, наверное бы, состоялисьГрозные бедствия эти по определенью суровойИ непреложной судьбы, когда бы как раз перед этимОбраз святой Юпитера, что для высокой колонныСделан был, к светлому не обратил свои взоры востоку.Только тогда, наконец, и народ, и сенат ваш священныйЗаговор тайный увидеть смогли, когда к солнца восходуОборотившись, та статуя взоры свои устремилаПрямо на форум и курию. (21) Статуя же эта святаяЛишь после долгой задержки была при твоем консулатеВодружена попеченьем твоим на высокой колонне.И вот в некий час времени, точно предвещенный прежде,С жезлом Юпитер в руке воссиял на высокой колонне,И голоса аллоброгов сенаторам, как и народу,О мятеже возвестили, что был уж совсем подготовлен,Чтоб огнем и мечом навести на отечество гибель[595].XIII. А ведь у предков у ваших, чью память вы свято храните(Доблестно ведь и умеренно, мудро они управлялиИ городами, и целыми странами), славный обычайБыл, чтобы ревностно чтить бессмертных богов, и ведь этоТакже обычай и ваш, ведь и вы превзошли благочестьем,Верой и мудростью прочих намного. (22) Вполне признавалиЭто и те мудрецы, что в тени Академовой рощиИли в блестящем Ликее досуг посвящали наукеО добродетели радостно. Много они изложилиСлавных учений из мудрого сердца. Тебя же, в расцветеЮности вырванного[596] из среды их, отечество, вызвав, послалоВ гущу борьбы за все доблестное. Ныне ж, заботамДав передышку, тебя истерзавшим, ты этим занятьям,Родине нужным, себя посвятил, и мне, твоей музе.
