Поэтому хохмы на этом оставим
И на пьедестал Юбиляра поставим.
Вот только боюсь я, на пьедестале
Андреич нас всех режиссурой достанет.
Такое его на планете призванье
И он заслужил режиссерское званье.
И мы пришли к Юбиляру с любовью!
Ах, как разобрало меня славословье!..
И чтоб эпитафией не прозвучало
Все это, начну-ка, пожалуй сначала.
Вот праздник, который зовут Юбилей!
А вот – юбиляр, не совсем еще старый.
Судьба ему дарит не только удары,
Но множество творческих, радостных дней.
Вот – Дом, разделивший с ним радость и беды,
Печаль неудач и триумфы победы.
Вот – Сцена, впитавшая кровь, пот и слезы –
Одним дарит славу, другим лишь занозы.
Вот Зритель – наш стимул, наш бог,
наш судья!
Все это – Театра большая семья.
Мы празднуем лучший из радостных дней.
И день этот – лучший театру подарок.
Ведь есть Юбиляр и совсем он не старый.
Есть праздник, и имя ему – Юбилей!
28 мая 2004 г.
Виктор Хапхатанов, автор поэтического сборника «Один – на сто», заслуженный артист Республики Калмыкия, председатель СТД (союз театральных деятелей). В 2016 году директор Русского Театра.
P.S. «Шелупонь, шмонди, волопасы, росомахи» – популярные репетиционные «выражения» Б.А. Шагаева. «Нег сё – одна ночь (калм), «нэ допэрлы» – не додумали. Захер Б. – еврейский скандальный журналист, как Отар Кушанашвили.
Юбиляр на другой орбите
(Беседовал Константин ЛЕОНТЬЕВ, газета «ЭК» 13.02.2009г.)
15 февраля 2009 года исполняется 70 лет нашему постоянному автору, первому калмыцкому профессиональному режиссеру Борису ШАГАЕВУ.
КАЖДЫЙ ТЕАТР СЧАСТЛИВ ПО-СВОЕМУ
–Поздравляем вас, Борис Андреевич, с круглой датой. Какие ощущения?
–Цифру 70 не ощущаю. Цифра 50 соответствует внутреннему состоянию, и не такая пугающая. Когда я встречался с народным поэтом Калмыкии Санджи Каляевым в его рабочем кабинете на Пионерской, не мог отделаться от мысли, что он глубокий старик. А ему было тогда 70. Сейчас мне столько же, и я никак не ощущаю эту цифру, и это не кокетство. Когда меня называют дедушкой, я хватаюсь за пистолет. И только когда дедушкой меня называет внучка Лиля, я млею. Сейчас у меня появилась свобода в мыслях и поступках и от независимости в театре. Я вышел на другую орбиту жизни, щадящую нервы и здоровье. Появился оптимизм, и хочется совершить подвиг. Вот утром, например, не курил. С вами говорим о юбилее – это тоже подвиг. Все время себя контролирую.
–Чтобы лишнего не сказать…
–Этого я не боюсь. Чтобы не приукрасить себя. Из нас всегда лезут атавизмы тщеславия. Мы же подвержены завышенной самооценке. Жил и работал как все. Тебя будут помнить только близкие и память о тебе завершится на внуках. И не надо тешить себя, что ты оставил след в истории. Все это суета сует и томление духа. Помнят о единицах. Это прерогатива Всевышнего.
–Вы учились в Санкт-Петербурге?
–Пардон, в Ленинграде. Проходил практику в театре комедии у знаменитого тогда главного режиссера, народного артиста СССР Н. Акимова – по часам целых четыре года. Стажировался в Театре сатиры у В. Плучека, у Е. Симонова в Театре Вахтангова. Тогда шла репетиция «Антония и Клеопатры» В. Шекспира, репетировали народные артисты СССР Ю. Борисова, М. Ульянов, В. Лановой. Общались в курилке. Ю. Яковлев, например, любил обмениваться авторучками. Однажды Владимир Этуш спросил у В. Шалевича, где можно сделать встречи со зрителями на 2–3 дня. Я имел бестактность сказать: приезжайте в Элисту. Этуш спросил: а где это? С тех пор я уважаю его только как актера. Имел честь общаться с главрежем БДТ Г. Товстоноговым. Он заведовал в институте кафедрой, куда входила и калмыцкая студия. Однажды, за чашкой чая, он спросил, почему главреж Калмыцкого театра не калмык (а у нас тогда любили приглашать со стороны). Вторая встреча состоялась в Москве, в румынском посольстве, и мы говорили на правах знакомых. Товстоногов советовал: ставьте на родном языке, берите классику, взрыхляйте глубже. Он был мощным профессионалом – эрудированным, с гипнотическим голосом и пронзающими насквозь глазами.
– Быть режиссером приятно?
– Профессия режиссера дисциплинирует, заставляет много знать, хоть как-то разбираться в драматургии, писательстве, жизни, психологии людей. Она сделала из меня человека, более или менее разбирающегося в чем-то.
– Вы работали в других театрах?
– Да, в Архангельске, Кустанае, Целинограде.
– В чем сходство или различия между ними?
– Везде одинаково хорошо и плохо. «Каждая семья счастлива по-своему». В театре, наряду с творчеством, всюду бытуют и интриги. Где-то коварней, хитрее, умнее. Где-то человечней поступают. Если хотят съесть, форма интриги роли не играет. Цель то одна.
ЧТО ЗНАЧАТ «АПЛОДИСМЕНТЫ МОЛЧА»?
– Я понимаю ваш подтекст. В Калмыцком театре вы столько проработали и, по- моему, возраст в театре роли не играет. В Москве и 90-летние работают.
– Не путайте Москву с провинцией и, тем более, с нацтеатрами.
– Это как?
