Из хлева появился Тихан, старший брат Ильи.
- С дядькой Митяем можно и отпустить. Он чумак опытный, чай каждую осень на Астрахань ездит. Да и потом, соли привезет дешевой и много. Излишек продадим, подзаработаем.
- А Митяй тебя берет? - спросил отец.
- Так почему ему меня не взять, я взрослый, мне уже шестнадцать лет. Вон Тиша с тринадцати лет в работниках уже был…
- Ну, раз взрослый, пойдем-ка договариваться.
Митяй жил на той же улице через несколько домов, и усадьба его задом выходила на тот же обрыв и над той же речкой. Так что дошли за пару минут. Взрослые приветствовали друг друга.
- Сынок мой просится с тобой чумаковать, возьмешь? – начал Денис.
- Возьму, почему нет. Напарник мой постоянный, дед Сергей, не едет, болеет крепко. Звали бабку Афросью – так говорит, что это у него нутряная болезнь. Сказала лежать надо, и каких-то трав настояла, велела пить на ночь.
- Ты там пригляди, чтобы товар сынуля поменял, да не продешевил, в первой ведь все же едет.
- Само собой, раз беру, значит, и пригляжу за всем. Да и мне веселее и безопаснее будет.
Ударили по рукам и разошлись по своим делам.
Чумакование было вымирающим видом меновой торговли. Ездили обычно в Астрахань или куда поближе, в окрестности, и меняли там овчины, полсти, валенки и зерно на соль. В прежние времена это был почти единственный способ получить солидные запасы соли на два-три года. Тогда ездили обозами, иной раз по нескольку десятков возов. Теперь, когда в Ставрополь все возили по железной дороге, соль можно было купить в городе, дешевле, чем у местного лавочника. Станичники, ехавшие в Ставрополь на базар, так и поступали: закупали в городе соль, сахар, керосин, спички. Спички очень экономили, жгли лучину и от нее растапливали печку, а часто и керосинку…
Сахар тоже экономили и пили травяной чай вприкуску, а когда и вприглядку. Класть сахар в чай, то есть пить внакладку, считалось расточительством.
Наконец настал день отъезда, которого Илья ждал с нетерпением.
Два воза, нагруженные овчинами, полстями[3], валенками, поскрипывая и раскачиваясь, тронулись в путь, под прощальные пожелания доброй дороги от нескольких провожавших их родственников и соседей.
Воз Митяя был нагружен, так, что напоминал небольшой стожок сена, а у Ильи товару было не много: не было много товару у Дениса. И хотя в снаряжении племянника принял горячее участие родной брат Дениса – Иван, известный на десятки деревень валяльщик[4], добавивший своего товара - воз был пустоват. Это ничего, решили оба брата, впервой ведь мальчишка едет, главное опыт приобретет. Так и тронулись.
Ночевали больше в чистом поле, благо еще было тепло. Долго ли коротко, а стали попадаться озерки, характерные при приближении к Каспию. Большинство из них были соленые, но встречались и пресные, некоторые были явно запруженными сухими руслами, которые наполнялись по весне, да часто так и стояли, не высыхая, до самой зимы.
В один из дней, ничем не примечательным, как, впрочем, и все предыдущие, Михай решил остановиться возле такого пресного то ли пруда, то ли озерца. Проехали они по насыпной дамбе, служившей дорогой, на другой берег, который зеленел еще не высохшей травкой, да и казался положе.
- Илько, коней поить надо, - обернувшись назад, выкрикнул Митяй.
Илья, недолго думая, проделал привычную операцию, которую не единожды выполнял дома на поле, возле одного из местных прудов. Он встал на переднюю ось, и, придерживая вожжами лошадок, стал медленно спускаться под гору, готовый в любой момент откинуться всем телом назад и натянуть вожжи. Воз был не слишком нагружен, хотя и толкал коней вниз к воде, привычные животные его удержали. Вот их передние ноги вошли по колено в воду:
- Тпру, выкрикнул Илья.
Кони встали, Илья ослабил поводья и спрыгнул на землю. Все получилось так же ловко, как дома. Кони пили, а он присматривал за ними, на всякий случай, держа в руках ослабленные поводья. Это называлось поить коней в припуск, то есть не распрягая. Способом этим пользовались, когда уклоны были небольшими, а возы мало нагружены. Так можно было сэкономить немного времени и сил.
Примеру Ильи последовал дядька Митяй. Но товару у него было вдвое больше, а кони, видно не приучены к поению в припуск. Да и на ось Митяй не встал, видно ловкость уже не та, сказались годы. Он так и сидел на пачке связанных между собой полстей в передней части телеги. Когда он понял, что лошади не смогут удержать тяжелый воз, было уже поздно. Силы рук не хватило, что бы вожжами остановить ползущую в воду пару, а откинуться ему было некуда: все место позади занято было товаром.
