Кулачный бой в станице был запрещен строго настрого. Нынешний атаман, как взял силу, так стал бороться с этим «мордобоем», часто заканчивавшимся «калеченьем» людей и нередко приводивший к серьёзной вражде.
- Только смертоубийств мне тут не хватает, - заявил он станишникам, - вы меня поставили на должность блюсти интересы всего общества, так я вам говорю, что кулачки никак не способствуют улучшению нравов, это занятие негожее для христианина. А кто не верит, пусть спросит отца Серафима, лично я спросил, прежде чем принять такое решение. Потому с завтрашнего утра любители кулачков могут биться там, где их никто не видит, но не на той земле, за которую я отвечаю.
- Куда же нам податься? – спросил Григорий Соколов, известный кулачный боец, уже в летах.
- Мне все равно, хоть под Татарку идите, - в сердцах ответил атаман.
Самое смешное, что по слову атамана они и поступили. Стали просачиваться слухи, что именно за татарским мостом на старой заброшенной дороге и стали собираться кулачные бойцы. Да не только Темнолесские, а с целого десятка населенных пунктов. Через пару лет там собиралось до четырехсот человек, два раза в месяц по субботам.
На эти состязания даже высылали полицейский наряд из Ставрополя, но полиция не вмешивалась, а только наблюдала. Туда же приходили желающие посмотреть, хотя зрелище это было не для слабонервных.
Судя по рассказам, бойцы там были не хуже, чем в азиатских боевиках. Там был казак, с виду обыкновенный, и даже худощавый, который осерчав на быка, мог так ударить его кулаком под лопатку, что бык часа два отлеживался прямо в борозде.
В отличие от бытующего ныне мнения, что это была варварская и бессмысленная драка, могу сказать одно: все шло по старому обычаю, по правилам и по понятиям. И тот, кто понятия не разделял и нарушал, бывал там же на месте и наказан. Нет, никто никого не судил, не отводил в сторону, не говорил разговоры…
Обычно две ватаги каждая из определенного населенного пункта или из двух, если из одного не набиралось примерно равного числа бойцов, стояли напротив и словесно задирали друг друга, вход шли намеки, байки про тот или иной населенный пункт и его жителей. Когда бойцы, заводились, как следует, один из признанных авторитетных кулачников давал команду и бой начинался.
Шли стенка на стенку, но нельзя было бить вдвоем одного, только один на один, следовало искать себе «ровню», а малыши пусть с малышами дерутся. Иной сорокалетний боец проходил десятки метров в дерущейся толпе, не делая ни одного удара, пока такой же крепкий и опытный боец не выходил ему на встречу. Не было чести в том, чтобы навалять кучу малышей. Нельзя было использовать ноги, бить лежачих, или бить со спины, а также преследовать убегающих.
Из числа молодежи попадались любители утвердить за собой славу опасных бойцов за счет нечестной «игры». Но такие попытки не проходили незамеченными: кто-либо из «великих» бойцов, зачастую из своей станицы или деревни, выходил ему навстречу и отвешивал такому парню пару таких «приварков», что тот, после, должен был лечиться два-три месяца.
Зато потом, дома, за шкаликом, проводили воспитательную работу. Учили тем самым понятиям.
Были в Темнолесской несколько известных бойцов и двое великих, по любым меркам. Стиль их походил больше на карате (хотя имелось и определенное сходство с английским боксом, но правила были вольнее), с мощными ударами руками. Но этот стиль был ориентирован не на голого бойца, как у китайцев и не на воина в доспехах, как у японцев, а на противника в ватной фуфайке или в мягкой и толстой шубе. Ногами почти не дрались, так как стоя на льду в валенках ногами сильно не помашешь.
А еще был в станице и потешный кулачный боец Ефим. Бойцом он был весьма средним, зато любил прихвастнуть. Часто приходил с кулачков, с подбитой физиономией или расквашенным носом, но не потому, что нарушал не писанные правила. Объяснял он это примерно так:
- Смотрю я, ихние наших одолевать стали. Тогда пошел я в самую середку и ну направо и налево ихних кагаёв валять! Вокруг меня свободно стало: кто встать не может, а кто испужался и раздался в стороны. Тут смотрю, прет на меня такой здоровый кагай, я ему как дал под дых…
- А кто юшкой красной умывался? – нежданно перебивает его один из слушателей. - Я там был и все сам видал, так что ты, Ефимка, хорош брехать.
Смысл кулачков, да и таких игр, как чиж или лапта, был однозначным: оттачивания умений владения телом и саблей, то есть это были игры с ярко выраженным военным уклоном, совершенно необходимы в войске казачьем. А это было войско, которое с детства обучалось верховой езде, рубке, стрельбе, джигитовке, фехтованию, рукопашному бою.
Каждая станица, каждый хутор рассматривался как военное подразделение: три хутора – десяток, станица – сотня или три-пять сотен, большая станица полк. И атаман, которого миром выбирали, имел соответствующий ранг: где он был есаулом, а где полковником.
