– Теще подарю, – отвечает Прокопий и по-рыцарски прижимает к сердцу мокрый шпинат, как букет.
– Мир? – уточняет Манолис.
– Ну… эээ… Да нет. Дрессирую дракона. Приготовит пирог…
Соседней рыбной лавочкой заправляет женщина Марьо. У Марьо хриплый, прокуренный бас, длинные, толстые, как веревки, черные волосы, девичья талия. На пакетах напечатано название ее магазина: «Крикунья».
– Сюда, сюда, – орет-надрывается Марьо. – На моих рыб не надо смотреть! В них можно смотреться! Зеркало! Купи скорпину!
– На что она мне? Да и дорогая, – вяло отбивается покупательница.
– А если к тебе министр придет на обед, чем собираешься его угощать? Погоди, ты куда? Не уходи! Я обещаю… обещаю не кричать!
Зеленщик Нектарий, сложив руки рупором, заклинает агору, как Иван-царевич Сивку-бурку:
– Не хочу вас видеть уходящими, хочу вас видеть перед собой стоящими. Лучшая капуста в Агиос-Стефаносе! Нет. Лучшая капуста в Аттике! Нет. Лучшая капуста на планете.
Беру кочан лучшей на планете.
– Тебе на долму? – спрашивает Нектарий.
– Вообще-то на салат.
Нектарий выдергивает у меня из рук капустную голову и вкладывает другую.
– На салат надо брать тяжелую, а на долму легкую, век учись, девочка!
Праздничный солнечный запах мандаринов и свежемытого укропа. По рынку еле-еле передвигается старик: одной рукой опирается на трехногую палку, за вторую его поддерживает молодой парень, помощник. Старик останавливается рядом с чернильно-фиолетовой свеклой, красными рогатыми перцами, желто-зелеными лимонами, бугристыми, как поверхность луны.
– Не знаю, что купить.
– А что вы любите?
– Я люблю все!
– Дождь пойдет! – говорит Прокопий Манолису, глядя в небо.
– А если нет?
– Если нет, то пойдет снег.
Сделав покупки, греки идут в кафенио. Сидят на улице, долго пьют вино или кофе. И смотрят на то, чего нельзя разглядеть на бегу. Здесь, понимаете, довольно часто случаются минуты, когда ты один на один с собой, бессмертный и бесстаростный, стоишь на краю времени и тебе не надо торопиться.
Шпинат с рисом – страшный сон греческих детишек, за которыми бегают заботливые бабушки с тарелкой в руках и уговаривают их съесть «еще ложечку». Уж очень много в шпинате содержится железа.
Ингредиенты:
1 кг шпината
пучок укропа
пучок петрушки
2 чайные чашки белого риса вашего любимого сорта
луковица
зеленый лук
соль, перец
сок лимона
оливковое масло
• В спанакоризо можно добавлять также лук-порей и сельдерей, это только улучшит его вкус.
• Тщательно промываем свежий шпинат – это самая трудоемкая часть приготовления спанакоризо.
• Разогреваем оливковое масло в кастрюле, слегка обжариваем нарезанную луковицу и зеленый лук.
• Кладем крупно нарезанный шпинат, помешивая. Ждем, пока не выйдет излишняя влага. Кладем остальную зелень, мелко нарезанную.
• На этом этапе мы можем добавить рюмку белого сухого вина. Впрочем, это необязательно.
• Итак, когда шпинат протушится, льем в кастрюлю 2 чашки горячей воды, соль, перец и забрасываем промытый рис.
• Все время помешивая, чтобы рис не прилип к дну кастрюли, доводим спанакоризо до готовности.
• Рис и зелень должны свариться и выпить всю воду – лишняя жидкость не приветствуется, это не суп.
• В конце вливаем сок лимона, снимаем с огня и оставляем спанакоризо минут на 10, чтобы оно хорошенько пропиталось.
Бог мой, какой сегодня был рынок! Жара, в небе ни слезинки, тени и те – контрастные, длинные, июльские.
Бабушки разгуливали в босоножках, осы дружно налегали на свежую рыбу. Прокопий разжег ладан и кадил, обходя прилавок.
– Заклинаю ос! – вещал, зажмуривая глаза, красиво кланяясь, как жрец. Белую рубашку скинул, нацепил другую, ярко-апельсинового цвета.
Госпожа Электра продает оливки, сельдерей, баклажаны «без косточек» и большие желтые яйца.
– Это куриные яйца?
– Куриные, любовь моя, но если пожелаешь, найду и от петуха!
Виноградные пальчики ровные, сладкие, как конфеты. Разложены аккуратной шахматкой, как пирожные в бакалее.
На белоснежном колком льду пенятся жемчужно-серые морщинистые осьминоги, молочно-розовые кальмары, прозрачные креветки.
– С чего бы такой урожай? – любопытствует покупатель. – Море уже зимнее.
– Да просто Афина, – объясняет, покачнувшись, Прокопий, – Афина залезла на колени к папе и попросила продлить хорошую погоду!
– Александрос Думас, грек, слышала про такого писателя? – спрашивает меня Прокопий. К полудню опьянение вознесло его от человеков к ангелам. Кипарисы, портики, полуразрушенные храмы Аполлона, литература…
– Нет.
– А еще говорила, что филолог. Стыдно! Неужели не читала «Графа Монте-Христоса»?
– Так это же Дюма! Он француз!
– Какой еще француз. Просто притворялся, грекам иногда приходится.
– Ты смеешься? Ну какой он грек?
– Так Александр же.
– Как будто в других странах нет Александров! Даже в России есть.
– Александры есть, а Македонского нет, что от ваших толку!
Две старушки, слабые, нежные, вялые, как устрицы, стоят у прилавка с разноцветными перцами.
– Смотри, какие красивые, Урания, – говорит одна другой, показывая на красную закорючку.
